Григорий Павленко – Дочь Огня (страница 10)
– Сильно радовалась?
Снова кивок.
Мама закрыла глаза. Только на секунду – но Велиса увидела. Челюсть дрогнула, морщина между бровей стала глубже.
– Мальчик… – Велиса сглотнула. – С ним всё будет хорошо?
– Ожог на плече. – Мама открыла глаза. – Заживёт. Шрам останется.
Шрам. Навсегда. Из-за неё.
– Мама… – Велиса хотела встать, подойти. – Мама, я не…
– Сиди.
Одно слово. Острое, как нож.
Велиса замерла.
Мама сделала шаг в комнату. Потом другой. Трость стучала по полу – раз, раз, раз. Остановилась у кровати. Смотрела сверху вниз.
– Ты знаешь, кто мы такие?
Велиса кивнула. Хадиш. Огненная кровь. Тесса рассказывала – давно, когда была маленькой совсем.
– Знаешь, что это значит?
– Мы… мы можем делать огонь.
– Не можем. – Мама покачала головой. – Мы и есть огонь. Внутри. Всегда. С рождения до смерти. – Пауза. – Огонь не спрашивает разрешения. Он вспыхивает, когда мы чувствуем слишком сильно. Радость. Страх. Злость. Любовь. Любое чувство – топливо.
Велиса слушала. Не понимала до конца – но слушала.
– Тебя учили дышать. Считать. Держать внутри.
– Да.
– Этого мало. – Мама отвела взгляд к окну. – Я думала… ты ещё маленькая. Огонь слабый. Успеем. – Тихо, почти себе: – Я ошиблась.
Велиса смотрела на маму. На её профиль – жёсткий, усталый. На шрамы, уходящие под ворот платья.
– Мама?
– С завтрашнего дня – уроки. Настоящие. – Мама повернулась к ней. – Не дыхание и счёт. Контроль.
– Кто будет учить?
Пауза. Мама смотрела на неё – долго, молча.
– Я.
Велиса моргнула. Мама? Сама?
– И другие. Сахра приедет из предгорий – она учила ещё мою мать. И жрица Нахиля. Но начну – я.
– Почему?
Мама не ответила сразу. Подошла к окну, смотрела во двор. Спина прямая, плечи жёсткие.
– Потому что я обещала, – сказала она наконец. Тихо, будто себе. – На совете. После твоего рождения. Обещала, что научу тебя.
Велиса вспомнила рассказы – шёпотом, когда думали, что не слышит. Одиннадцать погибших. Руины зала. Шрамы на маминых руках.
– Мама… а я смогу? Научиться?
Мама обернулась. Посмотрела на неё. Уголки губ чуть дрогнули, морщинка между бровей разгладилась.
– Сможешь. – Голос твёрдый. – Ты – моя дочь.
Она пошла к двери. Трость стучала по камню.
– А… а Тарик? Зара? Я смогу с ними…
– Нет.
Короткое. Окончательное.
– Но почему?!
– Потому что ты опасна. Пока.
Пока. Это слово – как маленький огонёк.
– Когда научусь – смогу?
Мама остановилась у порога. Не обернулась.
– Когда научишься – посмотрим.
Дверь закрылась.
* * *
Комната без окон. Стены – голый камень, тот самый, из жерла вулкана. Ни ковров, ни гобеленов, ни дерева. Ничего, что могло гореть.
Велиса сидела на полу, скрестив ноги. Камень холодный. Напротив неё – мама. Тоже на полу, тоже скрестив ноги. Трость лежала рядом.
Вокруг них – свечи. Десять штук, расставлены кругом. Одна – прямо перед Велисой.
– Закрой глаза, – сказала мама.
Велиса закрыла.
– Дыши. Медленно. Вдох – считай до четырёх. Выдох – считай до четырёх.
Велиса дышала. Считала. Раз, два, три, четыре. Выдох. Раз, два, три, четыре.
– Теперь слушай меня. – Голос мамы – ровный, низкий. – Внутри тебя – огонь. Он всегда там. Не снаружи – внутри. В груди, под рёбрами. Чувствуешь?
Велиса попыталась. Там что-то было – тёплое, тихое. Как уголёк в печи, когда огонь почти погас.
– Чувствую.
– Хорошо. Теперь представь: этот огонь – река. Она течёт из груди по всему телу. По рукам, по ногам, везде. Чувствуешь, как течёт?
Велиса чувствовала. Тепло расползалось – медленно, лениво. К плечам, к локтям, к пальцам.
– Теперь открой глаза. Посмотри на свечу.
Велиса посмотрела. Белый воск, чёрный фитиль. Маленькая, обычная.
– Направь реку к свече. Только к свече. Маленький ручеёк – от груди, по руке, к пальцам, к фитилю. Не всю реку – каплю.
Велиса вытянула руку. Пыталась сделать как мама говорила – отделить каплю от реки. Маленькую, крохотную.
Жар тёк по руке. К пальцам. К свече.
Девять свечей вспыхнули разом. Кольцо огня вокруг них – жёлтое, жадное.