Григорий Лолишвили – Шелуха (страница 5)
Тариэл на всё согласен, он от боли ошалел. Ничего не понимает, но что твой цирковой конь за кусок рафинада, головой кивает. Делайте мол, что хотите, только боль снимите! Ну студент подходит, заглядывает ему в пасть, велит разинуть её ещё шире, одной рукой шарит в железной мисочке с их орудиями пыток, достаёт оттуда какую-то длинную как кинжал Гамлета железяку с загнутым острым концом, и недолго думая вонзает прямо в больной зуб. (Амиран сделал фехтовальный выпад). В самое осиное гнездо! Первым же выстрелом негодяй в десятку попал. Тариэл чуть сознание не потерял. Короче говоря, зуб ему удалили по частям. Целая операция. Десну резать пришлось. Теперь там флюс. Весь сипат раздуло. Вот он несчастный дома сидит, как хомяк набивший защёчные мешки семечками. И я пострадал! Второй день отдуваюсь за себя и за него, как будто я не один человек, а сразу и Ромео и Джульета в одних брюках. За двоих тружусь, – Амиран утомлённо вздохнул и спросил: – А вы с Ашотом как провели вечер? Славно посидели? И что у тебя в сумке?
–Ашотовская чача да его же домашнее вино.
–Вах! – заинтересованно удивился Амиран.
Повисла короткая, но очень многозначительная пауза.
–Ирму хоть предупредил, что заночуешь не дома? – аккуратно, чтобы не испортить дело, прощупал Амиран почву.
Алик неопределённо покачал головой и вздохнул.
Амиран озабоченно поцокал языком и неодобрительно покачал головой: – Она же тебе башку отвернёт! О бедный Юрик!4
Заходи на пару минут. Поболтаем пока ещё твоя башка на плечах и у в ней шевелится язык, и есть губы, которыми можно пить и вкусовые окончания, чтобы смаковать выпивку все на месте.
–Я спешу, мне к девяти на работу…
–Уфф, – пренебрежительно махнул рукой Амиран, – Всем на работу. Успеешь. Заходи!
–Нет, Амиран, не обижайся. Клянусь не могу!
–Что ты за человек! Сам посуди. Ирма всё равно тебе плешь проест. Скажешь нет? Проест! Ещё как. Перед тем, как погибнуть, ты хоть опохмелись! Терять уже нечего.
–С ума сошёл? С раннего утра пить чачу? Мне перед работой только утренней выпивки не хватает!
–Какая чача? Даже не понимаю о чём ты толкуешь, – искренне возмутился Амиран. – Ты что?! Разве я выпивку тебе предлагаю? Пиво! Пиво имею в виду. Э-э-э! Заметь не водку, не вино, а пиво. Свежее жигулёвское. Между прочим, очень культурный напиток. И полезный кстати, питательный. Жидкий хлеб. Считай позавтракаешь заодно. Пиво как можно не выпить? Само просится в рот. Пиво мир спасло. Не знал? Что ты смеёшься?! Если хочешь знать, не придумай англичане пиво, Европа слегла бы от тухлой воды, всех бы выкосили бактерии!
От холодного пива, одолеваемому непривычной для него похмельной жаждой Алику, действительно, было трудно отказаться.
–А ну как начальство нагрянет? – сдался он, понимая, что Амиран всё равно не отстанет.
–Никого нет ещё. Совершенно раннее утро на дворе. Считай ночь ещё. А заведующий прибудет к восьми часам не раньше. Ну что ты за человек! Заходи уже! Стоишь тут недовольный как этот… как его… Генрих король!
В пекарне пахло кислым дрожжевым тестом. Вдоль стены тянулись незаполненные в этот ранний час свежевыпеченным продуктом, деревянные стеллажи. Предвестником хлеба являлся огромный металлический таз, где вызревало замешанное Амираном тесто для утренней партии. В тёмной нише тонул холодильник ЗИЛ, напротив которого угрюмо стоял стол с двумя старыми венскими стульями, безжалостно исцарапанной ножами столешницей и с подложенным под одну ножку туго сложенным номером «Советского спорта» – чтобы не шатался. Белокафельную стену слегка освежали плакаты с призывами беречь хлеб и хранить чистоту на рабочем месте. Плакаты были выполнены без огонька, но на первосортной глянцевой бумаге. В центре помещения возвышался каменный колодец печи с круглым, как кратер вулкана отверстием. На полу стояла стеклянная баночка из под сметаны на треть наполненная водой.
Амиран с радостным энтузиазмом занялся делами. Он повернул на стене газовый вентиль, включив расположенную на самом дне печи-колодца комфорку. Сразу же, не теряя времени, взял длинный тонкий шест с призязанной к концу газеткой, чиркнул спичкой о коробок, поджёг газету, от чего по помещению мгновенно разнёсся запах горелой бумаги, затем нагнулся над печью, сложился пополам и опираясь левой рукой о край, гимнастически распределив вес тела, почти нырнул внутрь кратера так, что снаружи остались только ноги да опорная рука. Зависнув вниз головой, он поднёс горящий конец шеста к комфорке. Дно печи таинственно озарилось синим газовым пламенем. Амиран привычно легко вытянул торс из колодца, и окунул догорающий факел в банку с водой. Огонь зашипел, но тут же осёкся, погас и капитулировал полоской белого дымка. В банке остались лишь кусочки газетного пепла.
Чувствуя себя властелином этого маленького мирка, Амиран величаво демонстрировал свой монетный профиль освещённый красновато-золотым утренним светом из окна ровно столько времени сколько требовалось чтобы сбить о край стола жестяную крышечку с бутылки «Жигулёвского».
Обезглавив сосуд он вручил его Алику и завёл разговор: – «Интересно выходит. Сам посуди, из всего нашего двора только ты институт окончил. Причём не какой то маленький задрипанный институтишко. Нет! Целый ГПИ!5
Выучился на инженера. Образованный человек. А в брачном вопросе ты смыслишь не больше Палстапа.6 Вот я тебе сказал, что не пришёл вчера с вами похлебосолить оттого, что устал. Это правда положим. Но если с другой взять стороны – звали то меня не мешки таскать! А приятно выпить да вкусно закусить с друзьями. Так, что я вполне мог принять приглашение и достойно присоединиться к вам с Ашотом».
Алик утомлённый этой болтовнёй обречённо вздохнул, сдул с горлышка белую шапочку пены и сделал несколько глотков. Пиво оказалось не таким холодным, как он себе представлял, но всё-таки лёгкий хмельной напиток приятно освежал и хорошо утолял жажду. Отхлебнув из бутылки, Алик поставил её на стол, и она возмущённо заполнилась паутиной крупных радужных пузырей, потянувшихся от колышащейся пивной поверхности к горлышку, в каждом из которых, если присмотреться, искажённо как в кривых зеркалах, отражались они с Амираном.
–Что же не пришёл? – принуждённо спросил он, понимая к чему клонится разговор.
–А потому что смекнул. – ухмыльнулся Амиран, – Уже в самом прологе мы непременно выпьем пару лишних стаканов.
–Ну не факт, – спокойно сказал Алик, – Когда это мы…
–Выпьем. Выпьем. Уж можешь не сомневаться. Пролог важная штука. В первом акте ещё немного переборщим. Во втором никак не исправим положения. В третьем ещё газанём и вконец потеряем разум. В финале я заявлюсь домой не раньше полуночи и вместо аплодисментов жена устроит мне головомойку. А оно мне надо?
Амиран укоризненно посмотрел на Алика, словно намекая, что тот совсем не явился домой и продолжил, – Ну вот. Припрусь с песнями. Может даже слегка пританцовывая и сильно огорчу этим жену. Она обязательно начнёт страковать и сильно испортит мне настроение, как Дездемона испортила настроение своему… этому, как его… всегда забываю э-э-э… Ну на гостиницу имя похоже…
–Отелло? – подсказал Алик.
-Вот, вот. Отелу. От этого уже огорчусь я, и испорчу настроение ей. Конечно, не так сильно, как Отел Дездемоне, но можешь мне поверить, тоже выйдет изрядный скандал. И вечер испоганим, и ночь испортим, и весь следующий день пустим под откос. И вот тогда расстроившись от этих беспокойных мыслей, я сказал Лёвику, чтобы он передал вам, что я смертельно устал и придти не смогу. Теперь смотри, вот… Амиран подмигнул и важно поднял указательный палец подчёркивая тем самым суть сказанного. – Вместо всех этих беспорядков я пошёл домой. Там я аппетитно поел горячего супу из тарелки, заметь из той самой тарелки, которую мы поскандалив непременно драматически расколотили бы о стенку. Поболтал с Анжелой о том и о сём. Потом ещё немного полистал Шекспира. Эти иллюстрации меня сильно успокаивают (слово «иллюстрации» Амиран питавший слабость к «учёным» словам, произнёс с особым удовольствием). Потом рано лёг и отлично выспался. И теперь у нас на одну тарелку больше, я бодрый, у меня хорошее настроение и приятные воспоминания о вечере. И похмелье не держит за глотку. А вот тебя, – неутомимый Амиран опять принялся загибать толстые пальцы, – Давай подсчитаем. Итак, тебя одолевает сушняк. Кроме того, ты не выспался. А как заявишься домой Ирма не теряя времени, нахлобучит тебе на голову кастрюлю с гуляшем, приготовленным вчера от всей души на ужин, который ты разменял на легкомысленные посиделки с Ашотом.
Алик недовольно пожал плечами, и Амиран зашёл с другой стороны: – Какой день сегодня, а? Небось позабыл?
–Ты мой день уже обрисовал.
–Сейчас речь не о том, – терпеливо сказал грузный Амиран и протёр чистой полотняной тряпкой, висевшей у него за поясом, вспотевший лоб. Он часто протирал лицо, когда замешивал тесто, чтобы туда не капал пот и это вошло у него в привычку. – Сегодня у нас среда.
–И у нас, и у вас, – согласился Алик и допив пиво, поставил бутылку на стол.
–И о чём это говорит?
–О том, что вчера был вторник, – тут Алик вспомнил ту самую забытую крупицу радости, и разом осёкся.
–Вот-вот, – образовался Амиран, – Вот! Дошло наконец. Сегодня среда, брат. В этом то всё дело. Большой футбольный день Европы! Э-э-э… Знатно же вы с Ашотом посидели, если ты забыл о таком матче! Полуфинал Кубка кубков! Наше Динамо играет с Фейенордом! С Фейенордом! Весь город варится в этом соке.