Григорий Грошев – Сложно, как дважды два (страница 9)

– Пред вами, господа, находится Фёдор Иванов, – начал он. – Старший следователь Её Величества. Командирован сюда для расследования гибели инженера Петра Гагарина. Коя, как вам известно, имела место сегодня днём.

Никакой реакции. Оба охранника продолжали выглядывать из-за решётки с совершенно пустыми лицами. К слову, пропускной пункт был лишён футуристического лоска – в отличие от остальной части Осколково. Оштукатуренные стены были покрашены жёлтой краской, пол был облицован самой незатейливой плиткой. Господа в красной униформе не вполне подходили к лоску наукограда.

– Просим прощения, сударь. Нам о вас не доложили, – произнёс охранник. – Но смею своим долгом сообщить, что выход из Кластера науки и техники возможен лишь при наличии пропуска. А в ночное время и вовсе воспрещён.

– Судари, – произнёс Фёдор. – Вы, верно, недопоняли либо не дослышали. Пред вами стоит старший следователь. Полиция Центрального округа! Дворянин! Я прикомандирован сюда для расследования гибели Петра Гагарина. Однако же, я совершенно не собираюсь оставаться здесь на ночь. Свяжитесь с руководством. Немедленно.

– Ночь на дворе, господин Иванов, – пожал плечами тот самый охранник. – Всё наше начальство давным-давно спит. Звонок возможен лишь на личный номер. Не сочтите за грубость, но… Мы ведь не хотим получить по шапке из-за вас! В шесть утра о ситуации будет доложено руководству. Но не раньше.

– А где мне прикажете находиться всё это время? – возмутился Иванов. – Отдыхать? Спать, в конце концов?!

– Можете разместиться здесь же, на стуле, – мужчина в красной форме показал на табуретку. И почему он посчитал её стулом? – Сожалею, но проход вам не положен. Мы с моим коллегой можем предложить вам горячий чай и печенье. Ещё раз просим прощения за доставленные неудобства.

– Ваше посещение важно для нас, – поддакнул ему второй.

– Господа! Я с трудом нашёл выход из кабинета инженера Гагарина, – начал перечислять Иванов. – Я бился в раздвижную дверь здания, что больше похоже на космический корабль… Я шёл по замёрзшей земле в лёгких туфлях. А вы говорите мне, что проход мне… Не положен?! В своём ли вы уме, судари?

Охранники молчали. Вдруг Фёдор заметил телефон, который стоял за решёткой, но до которого он вполне мог дотянуться. Он подошёл к аппарату, снял трубку и принялся набирать цифры. Удивительно, но охранники ему не мешали. Наивно было бы полагать, что в голове у следователя не возник бы хитроумный план, как выбраться из западни…

Глава 9. Возвращение блудного любовника

Пока одна часть Российской Империи утопала в роскоши и совершала прорыв за прорывом, другая была вынуждена довольствоваться малым. В случае с детективом Святославом это малое составляло сорок два квадратных метра. Детство быстро выветрилось из памяти полицейского, и ему уже было трудно вспомнить, каково это – жить в деревне, в большом доме, с беспрепятственным выходом на бескрайний русский простор. Как и большинство соплеменников, Святослав мечтал о Москве столько, сколько себя помнил.

И мечту осуществил.

Дела его шли прекрасно – по меркам разночинцев. Служба в полицейском отделении Центрального округа. Приличное жалование, гарантированное даже на случай болезни. Собственная дабл-студия в одном из новых домов, что были призваны посрамить Вавилонскую башню высотой. Но успех – дело относительное. И когда Слава проезжал возле особняков знати, душу его кололо острая пика. Чувство социальной несправедливости.

– Отчего мы теснимся в этих казематах? – спрашивал он сам себя, ибо заводить разговор на эту тему с супругой было вредно.

Слава с жаром отстаивал действующие социальные порядки. Заслышав имя Императрицы, он всегда подносил правую руку к сердцу. Однажды его сосед позволил себе оскорбить покойного монарха. Святослав не стал доносить в полицию или писать рапорт. Он просто съездил смутьяну в ухо – и тот надолго запомнил урок.

– Люби государей своих! – приговаривал ему детектив каждый раз при встрече. И тот кивал.

Сыщику и его семья повезло получить не какую-то там тесную конуру из одной-единственной комнаты, а «просторные хоромы». Дабл-студия: квартира, где было как минимум две комнаты (а у счастливчиков – ещё и гардеробная!). Доведитесь тебе, дорогой читатель, выбирать такую недвижимость в Москве – ушлый агент описал бы конуру, как роскошный особняк.

Но скромный полицейский был уверен, что его семье действительно повезло. Дети получили отдельную спальню, Слава же с супругой ютились в помещении, которое называли «залом». Назначение комнаты было крайне широким: сон, приём пищи, встречи с гостями, глажка и стирка…

Тут была газовая плита, обеденный стол, шкаф для верхней одежды и обуви, стиральная машинка, котёл, что норовил гудеть в любое время дня и ночи. Окно почти никогда не закрывалось, ибо помещение нуждалось в притоке свежего воздуха. Жить в такой тесноте порой было утомительно, но любовь Святослава к супруге и детям перекрывала неудобства. Дыхание домочадцев было для него сладкой музыкой. Однако же другие постояльцы их вертикальной деревни вполне могли превратить святого в грешника.

Соседи! Из-за тонких стен быт многочисленных товарищей по тесноте был как на ладони. Острый дефицит стеснения позволял многом вчерашним крестьянам жить на полную катушку. Супруга и дети засыпали быстро и крепко. А у Святослава был особый, детективный склад характера. От всякого шума он тут же просыпался – и был готов действовать. Вот и в ту ночь сыщика разбудили чужие сладострастные переговоры.

– Глубже! – надрывался женский голос. – Ну! Ты мужик или где?!

– Да, да… – отвечал мужской. – Да…

– Глубже, я сказала! Тупица! – прокричала она, и раздался звон оплеухи.

Несколько ругательств, слишком грязных для нашей книги, касались половых особенностей её партнёра. Таковые слова вполне могли спровоцировать джентльмена на рукоприкладство, но сосед стойко сносил оскорбления.

– Вот так, да… – подбадривал себя криком мужик, не реагируя на грубости. – Ты моя… императрица…

Потом последовал обмен шлепками – оставалось лишь гадать, по каким частям тела. Слава представлял, как африканцы бьют в свои барабаны: звуки вполне соответствовали. Затем шлепки прекратились, а общие стоны слились в один невнятный хрип. Наконец, последовало крещендо из сладострастного женского крика, к которому тут же присоединилось мужское похрюкивание. Святослав ощутил, как краснеет. Любовью занимались они, а стыдно было ему!

– Ух, опять одновременно… – услышал он удивлённый мужской голос. – Мы… Мы идеально друг другу годимся.

– Ага, – проворковала женщина, забыв о тех оскорблениях, что вывалила буквально пять минут назад. – А ещё раз – можешь?

– Вот прямо так? – с недоверием спросил он. – Без отдыха?

– Как американские пионеры!

– А то! – неуверенно ответил ей мужик. – Бойскаут всегда готов!

Святослав прижал к уху подушку, понимая, что ещё как минимум пять минут сладострастные всхлипы и стоны соседей не прекратятся. И когда раздался телефонный звонок, сыщик даже обрадовался. Подбежав к телефону, детектив снял трубку.

– Святослав… – услышал он знакомый баритон. – Слава Господу Богу…

– Слушаю, Фёдор Михайлович, – ответил детектив.

– Срочно возьми мотор, папку с документами и мчи в Осколково, – инструктировал следователь. – Там отыщи южные ворота.

– Так, так, – ответил Святослав.

– О средствах не беспокойся, – продолжал Иванов. – Ежели у тебя отсутствуют ассигнации, заложи что-нибудь водителю. По приезду я сей же час рассчитаюсь.

– Не беспокойтесь об этом, – сказал детектив.

– Не забудь жетон, – напутствовал Фёдор. – Жетон ты должен иметь при себе обязательно. По приезду тебе придётся меня задержать. Самым натуралистическим образом.

– Вот как? – удивился Святослав. – А что же произошло?

Он услышал недовольный голос супруги. Выходит, эротические упражнения соседей она пропустила, а телефонный звонок – услышала! Детектив не обратил никакого внимания на бормотание.

– Не теряй времени, – уклонился от ответа Иванов. – Жду тебя как можно скорее.

Святослав положил трубку и принялся собираться. Супруга вновь провалилась в сон: этому умению детектив завидовал. Своему шефу он редко задавал глупые вопросы. Между ними была пропасть: социальная, личностная, финансовая. Но Фёдор всегда протягивал ему руку, даже тянул за собой, и детектив это ценил.

А потому – взял свою заначку (целых десять рублей!), жетон, надел тёмные вещи и спустился на лифте со своего двадцать второго этажа. Из их вертикальной деревни мог бы получиться прекрасный вид на Москву… Кабы она не была загорожена такими же человейниками с трёх сторон. Из окон своей квартиры Слава вполне мог наблюдать за бытом жильцов соседнего дома, как за муравьями. Не проходило и месяца без того, чтобы кто-нибудь не выпадал из квартир…

Чаще всего это происходило, когда незадачливый жилец пытался вымыть окна. Реже – в пьяной доблести, когда потомки крестьян пытались подтягиваться на стальных отливах. Головокружительный спуск в лифте всегда закладывал уши. Святослав отправился к метро, где обычно ждали поздних пассажиров ночные таксисты. Себе бы Слава взял что-нибудь дешёвое – «Опель» или даже «Петра», но для начальника решил не скупиться.

– До Осколково, – произнёс сыщик, присаживаясь в роскошный «Мерседес».