Григорий Грошев – Сложно, как дважды два (страница 2)

– Экология! – кричал он. – Экономия! Сии слова что-либо значат для вас, сударь?! Посмотрите на мой кабинет. Переработанные материалы! Природа вздохнула с облегчением, когда был кончен ремонт!

– Ну что вы, голубчик… – примирительно произнёс Иванов. – Я восхищаюсь вашим осознанным отношением к бытию. Видите ли, род моей профессии предполагает точные ответы даже на самые каверзные вопросы…

– Хорошо, – перебил его Блиновский. – Хорошо. Вот, прошу. Конкретные рекомендации. Советы. Вы, скажем так…

Доктор сморщил своё холёное лицо и критически осмотрел фигуру следователя. В принципе, кроме растущего пуза и небольших боков у следователя не было поводов для паники. Ещё шёл тридцать шестой год, и большинство сверстников выглядели куда хуже.

– У вас лишь начальная стадия ожирения, – сказал доктор. – Я называю её «подсвинок». По моему твёрдому убеждению, пациент должен стыдиться своих пороков. Так вот, у вас – подсвинок. Что же делать? Что же делать, чтобы не превратиться в настоящего кабана? В хряка? Коим вы, безусловно, станете, ежели пропустите мимо ушей бесценный опыт доктора Блиновского!

Фёдор пропустил колкость мимо ушей. Сравнение со свиньёй было страшным оскорблением. В былые времена он мог бы вызвать обидчика на дуэль… Впрочем, едва ли Блиновский обладал благородным происхождением для такой привилегии. Иванов подумал, что фигура его не столь уж плачевна. Нужно ли было обращаться к специалисту, да ещё и к лучшему в Империи? После двадцати минут в кабинете диетолога он уже и сам не мог сказать точно, зачем пришёл сюда. Имелась ли у него ясная цель?

– Отказ от алкоголя, – продолжал Блиновский. – Отказ от табака. Отказ от женщин – ежели вы не женаты. А вы не женаты. Никакой жирной еды и специй. Особенно – никакой икры. Это не только вредно, но и ещё и негуманно по отношению к рыбам! Только подумайте, как страдают несчастные создания, чтобы вы могли полакомиться икрою? Ежели вы всё же не стерпите – а вы не стерпите – перед каждою сигаретой говорите так: осуждаю, осуждаю, осуждаю! Перед каждою рюмкой – порицаю, порицаю, порицаю!

Блиновский разошёлся так, что его холёное лицо покраснело. Грудь вздымалась над рубашкой, но как-то неестественно. Диетолог ещё дважды в сердцах назвал пациента хряком, жиробасом и свинотою. Иванов вздохнул. Он извлёк из кармана изящный портсигар, дорогую германскую зажигалку и прикурил – самым изящным движением, на которое был способен. Выдохнув толстую струю дыма, следователь произнёс:

– Я осуждаю себя, подобно императорскому трибуналу, господин Блиновский. Человек – существо слабое и несовершенное.

– Вон из моего кабинета! – заорал диетолог и бросился к окну. – Вон!

И тут… Хвалёного специалиста подвела его любовь к гаджетам. Почётное место в кабинете занимал модный в 1989-м году компьютер – «Макинтош». Системный блок и огромный ящик, именуемый монитором, водрузили на отдельный столик. С выдвижною полкой, куда помешалась клавиатура и так называемый манипулятор (по меткому наблюдению инженера, что устанавливал комплекс – «крыса»).

Хотя Блиновский пока не разобрался в этом чуде техники досконально, он то и дело запускал блок, дабы полюбоваться на красивую заставку экрана. Вот и сейчас по монитору плавала надпись – Windows 2.0, меняясь на все лады. Инженер выполнил свою работу небрежно, и один из силовых кабелей протянул от одного стола к другому поверху. Диетолог постепенно привык к подобному – и просто переступал через препятствие.

Но не сегодня. Врач зацепился ногой за провод и растянулся на полу. И поскольку в качестве покрытия использовался модный и экологичный линолеум, удар напоминал шлепок по толстой заднице. Монитор зашатался, но выстоял. Шёлковая рубашка врача задралась, и Фёдору стал виден… Корсет! Да-да, Блиновский носил его, подобно дамам из Нового времени, чтобы утянуть талию. Выглядело всё это в высшей степени комично. Выходит, он тоже носил на себе пузо? Тоже выращивал подсвинка?

– Позвольте, помогу подняться, – предложил Иванов, поднимаясь с кушетки.

– Вон! – рявкнул диетолог, не вставая. – Охрана!

Стоит ли говорить, что никакой охраны у популярного врача не было. Фёдор вздохнул, потушил сигарету в карманной пепельнице и подошёл к врачу. Полированный линолеум был очень скользок, и теперь у Блиновского разъезжались нетренированные руки. Да и когда этому пропагандисту здоровья заниматься спортом? С утра до ночи – сессии, клиенты и жизнеутверждающие лекции. И это – если вынести за скобки бесконечные фуршеты и ночные посиделки в ресторанах (только тсс – я этого не говорил).

– Я настаиваю на помощи, – произнёс Фёдор, протягивая руку. – Это моя вина.

Блиновский продавал чудодейственный шампунь, который был призван «пробудить спящие корни волос». Густая шевелюра диетолога была лучшим лекарством косметики. Но тут выяснилось… Что волосы были всего лишь искусным париком. Тот отклеился от центральной части головы, явив миру небольшой островок скорби. Фёдор, не веря своим глазам, протянул к парику ладонь.

– Уберите руки! – орал доктор и крутил головой.

– Отклеилось, – прошептал Иванов и попытался приладить парик.

Тот всё также отходил – и Фёдор приложил ладонь к макушке доктора. Диетолог вырывался, но следователь был упорен в своём стремлении помочь врачу подняться. Вторая рука легла на плечо, чтобы поднять Блиновского. Тот с трудом встал на четвереньки и попытался оттолкнуть следователя тазом, но ноги… Тоже разъезжались. Фёдору пришлось присесть и немного нагнуться над незадачливым доктором. И когда в помещение вбежал водитель Макар, его взору открылась странная картина.

– Фёдор Иванович! – прокричал он. – Христом богом прошу, простите…

Водитель замялся. Он, конечно, подозревал, что дворяне любят запрещённые забавы, но чтобы такое! Иванов смутился и тут же отпустил голову и плечо диетолога. Выровнялся. Несмотря на свою невозмутимость, следователь даже покраснел. Врачу удалось подняться, используя стол наподобие лестницы. Он тяжело дышал и пытался поправить шёлковую рубашку.

– Приём окончен, – произнёс диетолог. – Прошу освободить помещение.

Возникла неловкая пауза. Но её с блеском заполнил водитель.

– Поедемте скорее! – вскричал Макар. – Там – такое… Там такое! Такое там!

– Честь имею, – кивнул Иванов, положил на стол Блиновского десять рублей – и ретировался.

В этот момент следователь был готов взяться за любое дело, лишь бы уйти из ненавистного кабинета. Да, Макар не был болтливым – но что если он решит рассказать об увиденном? Впрочем, если бы Фёдор знал, какая загадка выпала ему на этот раз – он продолжил бы милую беседу с Блиновским.

Глава 2. Телефон, телефон: я тебя съем

Похорошевшая Москва притягивала взгляды. Даже слякотный февраль 1989-го года не мог испортить живописные панорамы. Блиновский держал кабинет в центре Москвы, в одной версте от старого Кремля. Улицы украсили к Новому году, тут и там по-прежнему стояли ёлки. Отчего бы убирать их и портить людям настроение? Водитель не без труда завёл служебный автомобиль и сверялся с картой. Куда же он собрался ехать?

– Вот скажи мне на милость, Макар, – произнёс Фёдор. – Кто догадался оснастить телефонами служебные автомобили? Неужто нам мало этих звонков в кабинетах? В особняках? За какой же целью надлежит оставаться на связи даже тогда, когда мы в пути?

– Барин, вы чего? – удивился простодушный Макар, оторвавшись от карты. – Уже ентые телефоны и в коробочном виде имеются. Почто у вас нет?

Цифровизация России в 1989-м году вызывала восхищение и уважение, а вместе с ними – суеверный страх. Инициатива Екатерины Третьей провести масштабную перепись населения в электронном виде окончилась крахом. Духовенство не приняло новый термин – личный номер. Он вызывал слишком очевидные ассоциации с числом зверя… Пётр Галунов, советник Императрицы, взял небольшой тайм-аут, дабы подобрать более благозвучное название цифровой системе.

– Да уж, – сказал следователь. – Скоро эти телефоны будут у каждого в кармане. И знаешь что, Макар? Они и лица будут показывать. Да-да, лица. Чтобы всякие Блиновский мог заглянуть в душу каждого потенциального пациента. Осталось только их пересчитать…

– А известно ли вам, барин, – заговорщическим голосом произнёс Макар, – что есть бес? Демон, что в коробочных телефонах поселился?

– Нет, – ответил Фёдор, погружаясь в свои мысли.

– Единая система биологии! – воскликнул водитель и, наконец, тронулся, разобравшись с картой. – Ежели буковки переставить, то «бес» выходит.

– Тьфу ты! – буркнул Иванов. – Не биологии, а биометрии. И не система, а стандарт. И не смущает ли тебя, Макар, что порядок слов ты перепутал? Единая биометрическая система. Е-Бэ-Эс.

– А так ишо хуже, – продолжал водитель. – Так свальный грех слышу…

И тут же замолчал, смущённо вспоминая то, что увидел в кабинете у доктора. Сын крестьянина, волею случая выбившийся в люди, размышлял. Что это за врач такой – диетолог? От чего он лечит? Зубник – понятно: пломбу поставить, а ежели всё плохо, то и вырвать резец или маляр. Глазник – тоже понятно. Даже проктолог, прости господи, нужный врач. Хотя и профессия противная. А диетолог? Неужели он этим самым промышляет?! Ебээсом? Иванов бросил бесплодные попытки дозвониться до начальника и положил трубку. Гудок шёл, ответа не было.