Григорий Григорян – Сиракана. Книга 3. Гамбит Императора (страница 3)

Под аккомпанемент смеха, грохота и громкого топота брошенная чьей-то, измазанной в жире, рукой полу обглоданная кость, покатилась, пачкая мраморный пол, и к ней тут же бросились державшиеся настороже псы. Вальтер, не скрывая отвращения, отвернулся и жестом подозвал к себе одного из разносивших вино слуг, неприязненно покосившись в сторону бросившего кость шумного вельможи. Безмозглый, невоспитанный чурбан! Кем еще надо быть, чтобы так загадить соланский мрамор?! И эта деревенщина зовется (хуже того, является!) цветом тарантского дворянства.

Залпом опустошив бокал с вином, он из принципа аккуратно положил его на стол перед собой, стараясь ничего не заляпать. Но затем, явно передумав, снова подозвал виночерпия. И едва собираясь пригубить вино, с раздражением поставил бокал обратно, к собственной досаде все-таки заляпав скатерть. Как раз в этот момент князь громогласно объявлял тост за здоровье архонта Торвальда.

Вальтер желчно усмегнулся. О да! Великий Торвальд, непризнанный (хотя нет, учитывая его популярность, вполне себе признанный) гений, отец тарантской нации, ее спаситель. Усмешка кронпринца стала горькой. А ведь когда-то он – Вальтер и сам в это верил, с восхищением глядя на мага, едва не превратившего отсталый Тарант в мощнейшее государство, способное бросить вызов таким гигантам, как Империя и Катреона. Но в нем-то и было все дело – в этом самом '' едва''.

Во времена Старой Империи населенный людьми Тарант, основанный на развалинах лесной империи торугов, мирно существовал под могучей защитой своей метрополии. Проблемы, как таковые, начались почти сразу после обретения им ''независимости''.

Вожди Таранта – люди простые и незамысловатые по своей сути, проводили свои дни в войнах и пирах. Когда Тарант, вслед за остальными бывшими провинциями, отделился от Империи, превратившись в княжество, его правители стали… проводить свои дни в войнах и пирах. Изменилась форма, не суть.

Нет, конечно, справедливости ради нужно сказать, что подобное имело место во всех государствах, впоследствии ставших королевствами, но остальные-то это переросли. Не сразу, со временем, но переросли. На первый взляд, с появлением Торвальда все изменилось. Талантливый и деятельный маг за короткое время сумел войти в доверие к правителям княжества и основательно встряхнуть застоявшийся Тарант. Была усовершенствована его армия, инфраструктура и магия. В столице Таранта, усилиями арилорских архитекторов, были построены два великолепных здания – новый княжеский дворец и тарантская магическая академия.

Тарант начал расширять свою территорию. Пусть неудачно, пусть потом он потерял все вновь приобретенное, но он сумел заявить о себе миру.

А потом Торвальда заметили в Арилоре, и он стал одним из семерых. И тогда создалось впечатление, что Торвальд, углубившись в политику архонтов, забыл о Таранте как о наскучившей игрушке. Вернулся прежний застой. Тарантские князья перестали интересоваться нововведениями и будучи верными патриархальным обычаям своих предков, проводили свои дни на охоте и в пирах уже в новом дворце, где просто '' по-домашнему'', куча придворных, во главе с князем, слушала музыку заезжих менестрелей, с беззубыми улыбками на лицах наблюдала за ужимками шутов, параллельно упиваясь вином, громко чавкая и бросая объедки собакам, пачкая при этом дорогой мрамор.

Рано лишившийся родителей Вальтер, остался на попечении дядюшки, став, по совместительству, единственным наследником бездетного князя. Тот, не сильно заморачиваясь по этому поводу, предпочел услать его на обучение в соседнюю Солану, попутно избавившись от новоявленной проблемы. Как оказалось, временно. Вернувшийся через несколько лет из Риальто кронпринц взглянул на свою родину по-новому – с неприятным удивлением. Его откровенно раздражал контраст между продвинутым Риалто и отсталым Тарантом, и буквально на следующий день после своего возвращения, он решил все изменить. После того. как князь Генрих от него отмахнулся, Вальтер решил обратиться к Торвальду, которым на тот момент он искренне восхищался. Архонт одобрил его начинания, но попросил проявить терпение.

Вальтер честно терпел двадцать лет. А затем его терпению пришел конец, и он решил действовать самостоятельно. Найти единомышленников, к его удивлению, не составило особого труда. Он был не единственным, кого не устраивал застой Таранта. И теперь их общий план был в стадии реализации. Правда недавно Беккер докладывал о каком-то происшествии в Кане, но он-же на днях доложил, что все улажено, и имперский исполнитель скоро будет в столице.

Остается самое сложное – ждать.

– Ты едва притронулся к бокалу, племянник, – прервал его размышления резкий голос князя, – тебе не нравится вино или тост?

В зале внезапно воцарилась тишина. Смолкли менестрели, перестали кувыркаться шуты, и глаза сидящих за столом обратились на него. К собственному неудовольствию Вальтер осознал, что в задумчивости не обратил внимания на наблюдавшего за ним князя, а злить дядюшку до поры до времени не стоит.

– Я внимательно слушал вас, минхерц3, – тем не менее, не удержался он легкой шпильки, – не хотел упустить ни слова из вашего великолепного тоста.

Генрих прищурился. Взгляд, брошенный им на племянника, стал еще острее. Замечание кронпринца было на грани дерзости, но формально придраться было не к чему. Медленно поднеся свой бокал к губам, курфюрст выпил его до дна, продолжая буравить племянника тяжелым взглядом. В свою очередь, глядя на дядюшку с почтительной улыбкой, Вальтер отсалютовал ему собственным бокалом и под внимательным взглядом князя и остальных придворных опустошил свой бокал. Кивнув, Генрих отвернулся и бросил взгляд на шутов, тем самым подавая негласный сигнал. Снова зазвучала музыка, веселье продолжалось. Никто уже не видел, как согнулся серебряный кубок в побелевшей руке кронпринца, а его улыбка превратилась в кривую гримасу. Вальтер громко выдохнул, не сводя взгляда с князя. Иногда, чтобы будущее наступило, прошлое должно уйти.

***

– Живее, живее, клуши ленивые, – покрикивала на нерасторопных служанок толстая кухарка, то и дело бросая опасливый взгляд на главного повара, не менее громко подгонявшего своих многочисленных помощников, и вытирая пот со лба.

Дворцовая кухня и в обычные дни напоминала топку, а по праздникам на ней немудрено было и задохнуться. Хотя, каждый третий ее работник предпочитал скорее задохнуться, чем уронить хоть каплю пота на подаваемые к столу блюда. Поварята, как муравьи в муравейнике, то и дело подбегали к котлам и очагу, хватали очередное блюдо и передавали, дисциплинированно ожидавшим своей очереди, слугам и служанкам, тут же уносившим его в главный зал.

Бдительный взгляд кухарки внезапно заметил странный затор, возникший у одной из плит.

Там переминался с ноги на ногу поваренок, с трудом державший в дрожащих руках блюдо с молочным поросенком. Не успев возмутиться, она увидела, как на кухню быстро вбегает замешкавшаяся в зале служанка.

– Ты! – резко бросила она виновнице задержки, и.… слова ‘' где тебя твари носят?'' вдруг замерли у нее на губах.

С виду девчонка была ничем не примечательна – обычная служанка, каких полно на кухне и во дворце, но холодный взгляд ее вызывал необъяснимую тревогу.

– Поросенка на княжеский стол, – буркнула кухарка, дернув рукой в сторону поваренка. Спокойно кивнув, подавальщица быстра подошла к пареньку и, взяв у него из рук блюдо, направилась обратно в зал.

Старая кухарка покачала головой.

Странная девчонка. Вроде вся из себя тихая, незаметная, а глаза как у змеи и смотреть в них почему-то неприятно. Одернув себя, она грозным взглядом окинула кухню, выискивая новые огрехи.

Выйдя из кухни и миновав коридор, Клавдия вошла в главный зал и быстрым взглядом осмотрела помещение.

Все вельможи на месте – вон сидит князь, хмуриться чему-то в дальнем краю зала курфюрст, недостаёт только Торвальда.

А это значит – ей остается только ждать.

Гнездящиеся на скале чайки разлетелись, спасаясь от упавшей на них огромной тени…

Грузный ураг, приземлившись на скалу и сложив крылья, шумно втянул ноздрями морской воздух. Позади был сложный перелет по морю, постоянные стычки со странными крупными существами с деревянными шкурами, которые плевались огнем и носили на спинах двуногих.

Вожак чуял – цель близка. И, вместе с тем, он чувствовал странные изменения в собственном сознании, словно странный, тревожный сон, в котором ураг увидел образ своего природного врага, привнес в него, в это сознание странные перемены. В мыслях урага, помимо, свойственных его виду инстинктов, постепенно появлялись странные мысли, вопросы – кто, что, почему… несвойственные животному зачатки самосознания, болезненно тесня в сторону инстинкты, постепенно, неумолимо вели к зарождению у эфирной твари разума.

Отряхнувшись и инова расправив крылья, ураг полетел к одному ему видимой цели. За ним последовала его стая, а за ней – множество других существ.

Орда высадилась на берег Тилланы.

Чaсть 1

Глава 1

Конец архонтов

Женщина была красива. Идеальные черты лица, словно высеченного, одним из древних скульпторов, черные как смоль волосы. Коричневая мантия, с откинутым назад капюшоном, прекрасно подчеркивала изящную фигуру. Но было в ее красоте и нечто пугающее. То, с каким равнодушием она прошла по площади, обращая на кровь и трупы внимания не больше, чем на луговую траву под ногами, вызвало у центуриона невольную дрожь. Ее красота была красотой хищника, изготовившегося к прыжку.