Григорий Быстрицкий – Бесячий остров (страница 7)
Обязательно начнется война. Потому что вспыхнет мировой скандал, поднимется настоящая буря, шутка ли напасть на почти императора. Провокаторы резонно считают, что Россия очень любит Сербию, обязательно вступится за нее и мобилизует пограничные с Австрией округа. А Германия совершенно точно поддержит Австрию.
Алексей встает со скамейки, задумавшись, прохаживается, потом снова подсаживается:
– Мне надо все осознать и понять, я не очень соображаю, что там на Балканах. Хочу почитать, кое-что узнать. Сильно озадачила ты меня. Кто бы мог подумать, что такую молодую красавицу могут волновать глобальные мировые проблемы… Давай позже встретимся и продолжим. Можно здесь же, в зимнем саду?
– Нет, Алеша, не обязательно в следующий раз будет так же. Может, приморозит и потом, хочется сменить место. Давай в кофейне «Централь» на Невском. Будь мужчиной, пригласи даму, хоть она и иностранка. Меньше подозрений, чем по зимним паркам уединяться.
Они прощаются, девушка уходит, потом останавливается, некоторое время зябко кутается в воротник, стоит неподвижно, задумавшись. Потом окликает его:
– Алеша! Еще секундочку, я только скажу. – Подходит ближе. – Это наваждение какое-то… Wasn't myself at the plate. Я с утра не в своей тарелке… Знаешь, что мне сегодня приснилось?
Кириллову мгновенно передается её тревожность. Он сует руку в муфту, осторожно сжимает её ладони и старается смягчить:
– Что тебе приснилось? Что может присниться такой смелой и отчаянной англичанке?
– Огромные часы на стене, на белом циферблате кроваво-красный сектор, к которому неумолимо приближается часовая стрелка, и все вокруг как-то страшно и ужасно неотвратимо…
В кофейне на Невском, в небольшом зале за столиком в углу Алексей поджидает Элизу. Она подходит с опозданием, сходу деловито и напористо интересуется, узнал ли он что-то новое для себя? Алексей усаживает даму, дожидается, пока ей приносят кофе, какие-то сладости, потом степенно и внушительно объясняет:
– И подумал, и узнал, и начитался вдоволь, и с людьми сведущими поговорил. Ты права. Такое ритуальное и, как я понимаю, демонстративное убийство без пяти минут императора мощнейшего государства… неминуемо приведет мир к войне.
– Наконец-то, Алеша, ты стал серьезным! – Не понятно, обрадовалась или огорчилась она.
– Более того, я поинтересовался современным вооружением Германии и России, а втянута обязательно будет еще и Европа…, при таком уровне оружия количество жертв со всех сторон может быть колоссальным.
– Теперь понимаешь, отчего я в таком отчаянии? Конечно, это будет неслыханная по масштабам, мировая война. И надо что-то делать, нельзя этого допустить.
Тут Кириллов английскую подданную по-настоящему удивляет:
– Что делать, как раз ясно. Надо предотвратить убийство Фердинанда.
Как предотвратить, кто, каким образом это будет исполнять – до этого Элиза еще не успевает дойти в своем удивлении. Зато она сразу нащупывает главное:
– Но надо понимать, это только спусковой крючок для начала войны, не получится убить Фердинанда, найдутся другие поводы. Если обстановка способствует какому-нибудь огромному событию и ситуация созрела, поводы найдутся любые. Ну, не любые, конечно, а вот такие весомые, громкие и провокационные…
– Пока найдутся другие варианты, сколько воды утечет? – Резонно парирует Алексей. – За это время все может сдвинуться. Нет, я уверен, что мы должны помешать убийству Фердинанда.
– Почему мы? Откуда такая самонадеянность? А главное, как мы можем помешать?
– Да потому, что мы с тобой единственные, не считая провокаторов и организаторов, кто это знает. Я не могу просто так быть посвященным в тайну заговора и безучастно остаться в стороне. А ты, Элиза, мне поможешь.
– Чем я могу помочь? В посольстве я ничего делать не буду.
– Конечно не в посольстве, ты же не шпионка. Я придумаю, как мы поступим, но действовать нужно обязательно. Иначе мы теперь с тобой по-другому жить не сможем. Патриотизм, любовь к Родине – все это громкое слова. А мы с тобой будем действовать тихо.
– Не представляю, что мы можем сделать. – Девушка повернулась к окну, но конечно ничего там не видит. Она сбита с толку неожиданным напором Кириллова.
Алексей видит её удивление, берет за руку, притягивает совсем близко:
– Для начала убеди свое начальство, что надо изучить обстановку на месте. Я слышал, в Болгарию наши отправили с десяток самолетов «Брелио», чтобы обучать на Балканах местных летчиков. Они базируются на каком-то аэродроме недалеко от Сербии, там целый лагерь с лазаретом.
Настал черед Элизы восхититься спокойной продуманности, практичности, а главное, полному с ней взаимопониманию этого замечательного Кириллова. Бог послал им встречу тогда, у окна в парадном. Но в таком предложении таится и интимный подтекст. Они поедут вдвоем, а это… в некотором роде… это можно понять как предложение чего-то большего, нежели авантюрная история с предотвращением провокации… Элиза поразмыслила, решила, что не вдвоем, а в целом летном отряде, и как там дело повернется, неясно. А потом, чего перед собой-то юлить, а если и вдвоем, что тут такого необычного, двадцать пять, да и парень, честно говоря, вполне ничего себе даже:
– Так, – решительно вернулась она к Кириллову, – а у меня как раз были медицинские курсы. Пожалуй, смогу убедить посла направить меня в Болгарию, в мед-бригаду полевого госпиталя учебного отряда русских авиаторов. Это хорошее прикрытие для дипломата. Наши власти понимают, что доверенный человек на месте событий не помешает.
Глава третья. Аэродром
В большой палатке, недалеко от летного поля весь персонал отряда, летчики, механики, медики и повара смотрят кино на экране из простыни. Вместо тапера Элиза принесла граммофон с пластинками венских вальсов, которые сопровождают кадры мирной жизни столиц Европы, Англии и России. В городах царит обстановка безмятежности, цветов, уличных кафе и больших зонтов над столиками. Кадры хроники чередуются с художественными картинами, которые здесь принято называть фильма с ударением на последний слог.
После сеанса Элиза уговорилась встретиться с доктором Штольцем. Сейчас они тихо беседуют в палатке полевого лазарета, в отгороженной маленькой каморке медсестер со столиком и шкафом с медикаментами. Она рассказывает доктору о том, как шеф в Петербурге одобрил план поездки в Болгарию, в расположение русского летного отряда. Алеша без труда обучился на Руссо Балте, и теперь романтическая парочка, сестра милосердия и авиамеханик здесь, и уже успели отличиться.
Доктор добродушно замечает:
– Это, дорогая моя, высшая степень отличия…
Элиза смущенно разглаживает на коленях ткань белого халата:
– Я в общем-то и сама догадывалась. Начало подташнивать, перед глазами почему-то стояли ажурные конструкции мясного рынка в районе Смитфилд в Лондоне, где рядами на крюках висят туши…
– Срок еще небольшой, недель шесть, но вам уже надо думать о возвращении. Не знаю куда, в нашу столицу или к себе в Лондон, но скоро я уже не смогу держать вас здесь, на службе. Вы уж меня, голубушка, поймите.
– Я понимаю, что вы, какие оправдания… Алеша вот еще не знает, а я не знаю, как ему рассказать. Очень не ко времени все это.
– Не ко времени… – Штольц улыбается. – Это как посмотреть. По мне так прекрасный возраст для вынашивания ребеночка.
Элиза встает и задумчиво повторяет:
– Прекрасный… Ладно, пойду я, нашего пациента надо выхаживать. Спасибо вам, доктор, за благую весть и за понимание!
Вот уже три месяца наши герои в Болгарии. Летный отряд расположен западнее города Перник, вблизи границы с Сербией. На ровном поле разбит лагерь, рядами стоят небольшие жилые палатки, одну из которых выделили для парочки из Санкт Петербурга. В больших палатках расположились командные и штабные службы, в самой большой – лазарет с огромным белым крестом на крыше. Рядом стоят самолеты.
С утра на поле жизнь кипит, аэропланы взлетают и садятся, вокруг суетятся механики, болгарские летчики в перерывах обычно крутятся около лазарета, где кроме медсестры присутствуют еще две молоденькие русские санитарки. Для медицинской бригады работы не много. Иногда какой-нибудь механик прибегал с пустяковой царапиной, редко появлялись жители из соседней деревушки.
Элиза на третий день облачилась в мужские военные шаровары, надела форменную рубашку, широкополую шляпу и стала просто восхитительной, веселой девицей, внимание к которой было приковано постоянно. Кириллов скромно держался в стороне, с гордостью наблюдая за своей красивой невестой, пока в отряде не представили нового летчика, штабс-капитана Игоря Лемешева.
Потомственный дворянин, наследник имений, человек обеспеченный, но не желающий пользоваться своим привилегированным положением только для праздной жизни. Наоборот, он стремился испытать максимум приключений. Здоровый авантюризм направил его в авиацию, он стал одним из первых русских летчиков. В России девицы были от него без ума, его летные кожаные бриджи, куртка, обязательно тончайшего шелка сорочка с шейным платком, летные очки – все это создавало устойчивый образ дамского любимца.
Элизе он сразу не понравился. Слишком фасонистый, самоуверенный вид, он еще имел привычку повязывать длинный белый шарф, развевающийся в полете, был на полголовы ниже девушки, хотя фигуру имел изящную и ловкую. Своими выводами она поделилась с Алешей, но того они почему-то мало успокоили.