Григорий Быстрицкий – Бесячий остров (страница 4)
И тогда случается, в неудачах человек начинает винить кого угодно, но не себя. А поскольку к новому окружению его претензии несостоятельны, его просто не поймут, чего он от них хочет, он начинает обижаться на покинутую родину. Назад, домой по разным причинам вернуться нельзя, и что ему делать? Некоторые идут по самому простому пути: начинают ругать свою бывшую родину и сваливать на нее все свои неудачи, несчастие родиться не здесь, не в цивилизованном мире, а там во мраке, куда теперь путь заказан…
Алексей этого не понимает:
– Нет, это уж совсем никуда не годится!
– Вы так рассуждаете, потому что другой. Вы в себе разбираться за границей начали, а не искать виновных… И потом, важный психологический момент: невозвратной, фатальной эмиграции у вас не было, эмиграция подданных Российской империи запрещена законодательно. Выехать можно только на определенный срок, что с вами, собственно, и произошло.
Прошел месяц. По разным причинам молодые люди не могли встретиться, но Алексей все время думал о своей новой знакомой, она прочно заняла все его мысли и переживания. В Летнем саду они много и интересно говорили, английская интеллектуалка проявила себя эрудированной, разносторонней, глубокой и в то же время простой в общении, веселой собеседницей. Она могла легко и совершенно искренне рассмеяться, но бывала и совершенно серьезной, вдумчивой и обстоятельной. Умна, привлекательна, да что привлекательна, просто красавица… – таких девушек ему встречать еще не приходилось.
И дело не только во внешних атрибутах, красоте, уме, веселости или не по годам серьезности. От прошлых знакомств и недолгих связей Элиза отличалась необычайным, почти магическим влиянием на него: она заставила Алексея вновь полюбить жизнь.
До поездки в Европу Алексей Кириллов был абсолютно нормальным, веселым молодым человеком. Высокий рост, широкоплечая сухощавая фигура, открытое, по-мужски красивое лицо обеспечивали ему неизменную привлекательность среди девушек.
Четыре года он пробыл за границей в одиночестве, замкнулся в себе, в своем молчании и превратился в натуру, выпавшую из общения с людьми. Трагедией стало практически роковое раздвоение ума и сердца. Умом он доходил до отрицания Бога и необходимости самоубийства; сердцем страстно любил жизнь и жалел людей. И вот, с появлением в его жизни англичанки сердце занимает все большее место, а ум постепенно с этим смиряется.
Этот месяц прошел в ожидании новой встречи, но где найти её, Алексей не знал – как-то так незаметно увлеклись разговорами, что не условились о следующем свидании. Два выходных дня в попытках встретить её в Летнем саду прошли под холодными проливными дождями. Кириллов приходил, ворошил мокрые желтые листья на дорожках, последний раз изрядно промочил сапоги, но ни одного человека там не встретил. В третье воскресенье он застал разгон конными казаками демонстрации. У молоденького инженера в синем мундире и фуражке с одной полоской спросил, кто бастует.
Оказалось, рабочие завода «Северная верфь» для привлечения внимания к безобразиям заводоуправления решили в законный выходной собраться в центре. Фабриканты нахватали заказов, из-за чего возникла просрочка при постройке кораблей. Стали заставлять рабочих выходить по выходным, специально дождались ожидаемых протестов, а теперь снимают с себя ответственность.
Алексей походил по саду, Элизу не встретил, но зато подобрал интересную карикатуру. На большом листе плотной серой бумаги в правом верхнем углу надпись: «Россiйскiй царствеешiй домъ…». Огромная бородатая голова Распутина с ужасно пронзительным взглядом и два портрета ниже, на уровне груди супостата. Слева совершенно придурочная физиономия Николая с покорной улыбочкой, справа, ближе к сердцу старца злобное, с длинным крючковатым носом и омерзительным острым подбородком лицо императрицы с короной.
Подошел инженер, снял фуражку, под которой оказалась такая же, тщательно свернутая карикатура, и заметил вполголоса:
– Пропала Россия, край пропасти совсем рядом…
Кириллов скептически посмотрел на молодого человека и не удержался:
– Вы-то откуда знаете?
Парень совершенно серьезно ответил:
– Я знаю… работаю с ними… знаю.
Он так посмотрел на Алексея, что тому стало неудобно за свой праздный вид и сразу ставший неуместным вопрос. Недавно совсем Кириллов сам бы стал убеждать парня в крахе Российской империи.
В итоге, не встретив девушку в Летнем саду, Кириллов решил пойти в Посольство Великобритании. Нашел предлог для посещения этого официально-чопорного заведения. У него вдруг возникла необходимость получить рекомендательное письмо для предъявления его в губернскую канцелярию.
Проник он внутрь довольно просто, ему даже любезно объяснили, где кабинет делопроизводства. Там он нашел Элизу. Увидев его, она даже привстала за письменным столом с аккуратно разложенными документами:
– Алексей?! Вы как здесь оказались?
Обрадованный Кириллов совершенно искренне признался:
– Очень захотелось вас увидеть.
В это время в комнату ввалился какой-то важный фрачный господин, и Алексей поспешно добавил:
– Извините! Мне вот надо бы рекомендацию из Посольства сдать в губернскую канцелярию для получения заграничного паспорта на три года.
Элиза по-английски осведомилась у фрачного, чем она может быть полезна. Тот поднял обе ладони вверх в знак того, что не отрывает помощницу посла от дел, однако заинтересовано уставился на русского. Хозяйка кабинета вернулась к Кириллову и не смогла скрыть улыбку:
– Но мы не выдаем рекомендаций российским подданным…
– Тогда, может, выдадите мне Проезжую грамоту? – Не сдавался посетитель. При этом кивнул в сторону Первого лорда. – А этот господин чего тут, так и будет стоять и подслушивать? Видно же, русского не знает…
Элиза пропустила нетактичный вопрос. Откуда Кириллову знать о субординации в Посольстве. Она довольно раздраженно заметила:
– Это еще что такое? Алексей, вы серьезно? По-моему, не очень удачное место для шуток.
Стаффроу понял, что Элизе надо закончить с посетителем, попросил ее зайти к нему позже, еще раз значительно оглянул русского и важно удалился. Помощница посла посмотрела ему вслед, на миг задумалась, потом вернулась к дурацкому вопросу:
– Ну, так что вы там напридумывали с какими-то грамотами? Что за шутки?
– Я не шучу. – Алексей обрадовался, что они остались одни. – По таким грамотам наши к вашим еще шесть веков назад ездили.
– Ааа, понятно. – Она уже простила. – Знаете, вам лучше обратиться в музей дипломатии. Посетители к нам ходят по совершенно другим делам. Вас такие дела не связывают… неправильно сказала. Вы с такими делами не связаны.
– Да? Жаль. Но можно я хоть посмотрю, как вы работаете? Кстати, а что за тип все время крутится возле вас?
– Вы стали каким-то… нетактичным. Уверены что вправе меня расспрашивать?
– Бога ради, извините, Элиза, я кругом неправ. Уже ухожу, Простите!
Элиза улыбнулась, протягивает Кириллову обе руки:
– Можете не спешить, раз уж проникли на территорию Соединенного Королевства. Надеюсь, легально? В рамках приличий?
– Что вы? Абсолютно легально! Я на входе объяснил, что у меня дело по наследству.
– Да вы тот еще фрукт! Ладно. Поймите, в Посольстве кроме меня еще есть сотрудники. А тот тип, как вы выразились, наш гость из Лондона, член парламента, очень влиятельный, из тех, кто определяет политику. Он вам не понравился? Лорд, между прочим…
– Лорд… А ведет себя как кокни.
– Алеша, вы что, ревнуете?! Вот это замечательно!
– Еще чего, буду я ревновать к такому аристократическому хлыщу, – смутился, – не хватало еще…
Элиза мельком взглянув на себя в зеркало и поправив прическу, с довольно счастливым видом подводит итог процессу ухаживаний:
– Ну и славно! И все-таки, как вы находите нашего мистера Стаффроу?
– Разве только ваш? Такие стаффроусы везде есть…
– Не скажите… В большой политике все по-другому, не так как на квартирных сходках.
– Имеете в виду мои былые увлечения в среде оппозиции?
Элиза ответила не сразу. Она аккуратно поправляет бумаги на столе, сдувает с поверхности невидимую пылинку, легко проводит пальцем по золотому тиснению на красной коже столешницы. Все это происходит в полной тишине, и Алексей, присевший на тяжелый стул, ощущает общее состояние какой-то загробной тишины во всем этом мрачном здании. Что происходит за многочисленными, высокими, плотно закрытыми дверями, отделяющими длинный коридор от внутренностей каждого кабинета, неизвестно. Алексей представляет, что там либо дремлют за столами, либо тихо совещаются по совершенно секретным вопросам.
Наконец, Элиза прерывает безмолвную паузу:
– Вы взрослый человек, Алексей. Очнитесь! Какая там оппозиция… Пылкие, но наивные, ваши друзья замкнулись в своей модной, якобы непримиримой к власти скорлупе и вы даже не представляете, что в мире происходит.
Кириллов еще не перешел на серьезный тон, он в легком, приподнятом настроении, которое не способна нарушить гнетущая чопорность обстановки:
– И что же такого важного в мире происходит? Вот в моей жизни точно что-то необыкновенное происходит… Это точно.
Элиза уже вся в больших делах, флирт отошел на второй план. Встреча Стаффроу с послом произвела на неё тягостное впечатление, и ей надо с кем-то поделиться: