Григорий Антик – Дом из битого стекла (страница 1)
Дом из битого стекла
Глава
Роман
Автор: [Григорий Антик]
Григорий Антик – автор психологической прозы. «Дом из битого стекла» – первый роман, исследующий природу реальности через призму диссоциативного расстройства.
Жанр: Психологический триллер / Хоррор / Роман
Аннотация
Архитектор Мартин Грей просыпается в незнакомом доме. Он не помнит, как сюда попал. Не помнит последние три года. Не помнит даже лица женщины, которая называет себя его женой.
Доктор Элиан объясняет: была авария, потеря памяти, курс реабилитации. Всё, что нужно Мартину, – покой и время. Но дом, в котором его поселили, живёт по своим законам. Стены движутся. Зеркала лгут. А записки, которые Мартин находит по ночам, написаны его рукой:
Расследование ведёт Мартина всё глубже – в подвал, в лес, за стену, которой не должно быть. Но каждый ответ рождает новые вопросы. Где грань между воспоминанием и галлюцинацией? Между реальностью и конструкцией, которую сознание возводит, чтобы защитить себя от невыносимого?
«Дом из битого стекла» – это лабиринт, где читатель идёт след в след за героем, теряя уверенность в том, что можно считать правдой. И в конце обнаруживает, что архитектура этого мира сложнее, чем казалось.
Структура книги (Оглавление)
Часть 1. Амнезия (1–5 главы)
Часть 2. Трещины (6–10 главы)
Часть 3. Лабиринт (11–15 главы)
Часть 4. Осколки (16–20 главы)
Часть 5. Истина (21–24 главы)
Глава 1. Нулевая точка
Сознание возвращается медленно, как будто кто-то врубает свет в огромном зале, щелкая тумблерами по одному.
Первое, что чувствует Мартин, – это запах. Это не больничная стерильность, а насыщенный, тяжелый аромат воска, старого дерева и, как ни странно, свежей выпечки, доносящейся откуда-то издалека. Второе – текстура. Щека прижата к чему-то грубому, ворсистому. Ковер. Дорогой, персидский, с длинным ворсом.
Он открывает глаза. Прямо перед его лицом – ножка дубового стола, искусно выточенная в виде львиной лапы. Мартин медленно поднимает голову. Комната плывет. Он архитектор, его глаза привыкли к линиям, пропорциям, перспективе. Но сейчас перспектива сломана.
Это кабинет. Огромный кабинет, достойный викторианской эпохи. Стены заставлены книгами в кожаных переплетах, потолок теряется в сумраке, тяжелые портьеры на окнах задернуты так плотно, что не понять: день сейчас или ночь.
– Не делайте резких движений, – голос звучит слева, мягкий, бархатистый, с легким акцентом, который невозможно идентифицировать.
Мартин поворачивает голову. В кресле напротив сидит мужчина. Лет пятидесяти, идеально выбритый, в твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях. В руке – керамическая кружка, из которой поднимается пар.
– Вы в безопасности, – продолжает мужчина. – Меня зовут доктор Элиан. Я ваш лечащий врач. Вы дома, Мартин.
– Дома? – голос Мартина звучит как скрежет ржавого металла. Он проводит рукой по лицу. Пальцы натыкаются на шрам, идущий от виска к скуле, аккуратно зашитый. – Где моя жена?
– Клэр сейчас спустится. Она готовила вам завтрак.
Мартин пытается сесть. Тело слушается плохо. Он замечает, что одет не в больничную пижаму, а в мягкую фланелевую рубашку и домашние брюки. Кто-то переодел его. Заботливо. Слишком заботливо.
– Что случилось? – спрашивает он, массируя виски. В голове пульсирует боль, но не острая, а какая-то… глубокая. Будто там, внутри черепа, что-то давит изнутри.
– Авария, – доктор Элиан делает глоток чая. – Вы возвращались с открытия вашего нового проекта. Мост через залив. Вы помните мост?
Мартин закрывает глаза. Он старается вызвать в памяти образ. Сталь, бетон, изящная арка. Да. Он помнит чертежи. Он помнит, как спорил с заказчиком о несущих конструкциях. Но он не помнит, чтобы этот мост был построен. Он не помнит церемонии открытия. Он не помнит последних… скольких?
– Я не помню три года, – произносит он вслух то, что осознает только сейчас. Внутри разрастается холодная пустота. Три года. Это не просто провал в памяти. Это пропасть.
– Это нормально, – голос Элиана остается ровным. – У вас ретроградная амнезия. Временная. Мы работаем над этим. Главное – вы живы. Клэр спасла вас.
В этот момент дверь открывается.
Она входит. Мартин смотрит на нее и чувствует, как что-то внутри него – какой-то древний, животный инстинкт – сжимается в тугой узел.
Клэр красива. Безупречно красива. Светлые волосы убраны в небрежный пучок, на ней простое льняное платье, подчеркивающее фигуру. Она улыбается. Улыбка мягкая, заботливая. В руках она держит поднос с яичницей, тостами и апельсиновым соком.
– Милый, – говорит она, ставя поднос на столик у его кресла. – Ты меня напугал. Не надо было вставать так резко вчера вечером.
Мартин смотрит в ее глаза. Голубые. Очень светлые. Почти прозрачные. Он пытается найти в них что-то знакомое, теплое, то, что заставило бы его сердце биться быстрее от нежности, а не от тревоги.
Ничего.
Он не помнит ее лица. Он знает, что она его жена, но чувствует себя так, будто видит ее впервые. И это чувство пугает его больше, чем провал в памяти.
– Клэр, – произносит он ее имя, пробуя его на вкус. – Я… я не…
– Не напрягайся, – она присаживается на подлокотник его кресла, и он чувствует запах ее духов – сладковатый, приторный, какой-то душный. – Доктор говорит, что воспоминания вернутся. Нужно просто время. И покой.
Мартин кивает. Он берет тост, но есть не хочет. Его взгляд скользит по комнате, фиксируя детали, которые архитектор в нем не может игнорировать.
Этот кабинет не может существовать в обычном доме. Высота потолка не соответствует ширине окон. Планировка нарушена. Есть дверь справа – вероятно, в коридор, и дверь слева, за тяжелой шторой, которая ведет… куда? Ни один архитектор не спроектировал бы такое нелогичное расположение проемов.
– Доктор, – Мартин поворачивается к Элиану. – Где мы находимся? Географически.
Элиан и Клэр обмениваются быстрым взглядом. Этот взгляд длится долю секунды, но Мартин, даже в своем оглушенном состоянии, замечает его.
– В поместье, – отвечает Элиан. – За городом. Мы решили, что тишина и уединение пойдут вам на пользу. Клэр привезла вас сюда после выписки из клиники.
– В каком городе эта клиника? – Мартин чувствует, как его пальцы начинают дрожать. Он сжимает их в кулак.
– Мартин, – Клэр мягко кладет ладонь на его руку. – Давай не сейчас. Тебе нужно есть и отдыхать.
Он смотрит на ее руку. Кожа гладкая, без единой морщинки, без колец. Обручальное кольцо отсутствует. Он поднимает взгляд на свои пальцы. У него тоже нет кольца.
– Где наши кольца? – спрашивает он.
Клэр бледнеет. Всего на секунду, но Мартин замечает это. Её пальцы сжимаются в кулак, потом разжимаются.
Элиан ставит кружку на стол, и звук фарфора кажется неестественно громким в тишине.
– В больнице, – голос Клэр звучит слишком быстро. – Их сняли перед операцией. Я заберу их позже. Правда, доктор?
Элиан кивает, но его взгляд задерживается на Клэр дольше, чем нужно.
Глава 2. Правила дома
Завтрак проходит в напряжённом молчании. Клэр сидит напротив, аккуратно режет тост на маленькие треугольники, хотя Мартин предпочёл бы просто откусить. Доктор Элиан занял место во главе стола, и это выглядит так, будто он здесь хозяин, а не гость.
– Я хочу понять, – говорит Мартин, отодвигая тарелку. – Что мне можно, а что нельзя. Чтобы не создавать лишних проблем.
Элиан одобрительно кивает.
– Разумный подход. Правила просты, Мартин. Во-первых, никакого стресса. Ваш мозг сейчас как перегруженный сервер – он пытается обработать слишком много запросов. Любое сильное переживание может вызвать ретроградную амнезию снова. Во-вторых, режим. Вы ложитесь не позже одиннадцати, встаёте в восемь. В-третьих, дневник. Я хочу, чтобы вы записывали всё, что вспоминаете. Даже если кажется, что это ерунда.
– Дневник? – Мартин хмурится. – Я не вёл дневник даже в школе.
– Теперь будете. Это терапевтическая практика. Пишите от руки, не на компьютере. Мелкая моторика стимулирует гиппокамп.
– А четвёртое?
– Четвёртое, – Элиан делает паузу, – не пытайтесь проверять реальность. Я знаю, это звучит странно. Но когда память восстанавливается, мозг начинает искать подтверждения. Он цепляется за детали, сравнивает, сомневается. Это вызывает тревогу, а тревога блокирует восстановление. Просто принимайте то, что видите, как данность.
– Как ребёнок, – тихо произносит Клэр.