Григорий Антик – Дом из битого стекла (страница 4)
– Мартин?
Голос Клэр заставляет его подскочить. Она стоит в трёх метрах, на дорожке, ведущей от дома. Лицо её спокойно, но глаза быстро перемещаются с его лица на руки.
– Что ты там нашёл? – спрашивает она, делая шаг вперёд.
Мартин инстинктивно сжимает фотографию в кулаке.
– Ничего. Старый конверт.
– Покажи.
Её голос становится твёрже. Это не просьба. Это приказ.
Мартин медленно разжимает пальцы. Клэр подходит, берёт фотографию. Смотрит на неё секунду, другую. Лицо её не меняется.
– Ах это, – говорит она с облегчением. – Это прежняя владелица дома. Моя бабушка иногда сдавала комнаты. Какая-то студентка жила здесь. Наверное, это её фотография.
– На обороте написано «Мартин и Анна».
– Анна? – Клэр переворачивает фото. – Возможно, она ошиблась. Или ты ей кого-то напоминал. Не забивай голову.
Она засовывает фотографию в карман своего льняного платья.
– Я заберу это. Не стоит хранить чужие вещи. Идём, обед почти готов.
Она поворачивается и идёт к дому, не оглядываясь.
Мартин остаётся у песочницы. Он смотрит на свои руки. На пальцах – серый песок. Он трёт их о штанину, но песок не стирается. Или это не песок?
Он подносит руку к лицу. Частицы серые, с металлическим блеском. Не песок. Что-то другое.
Он смотрит в сторону дома. Клэр уже скрылась за живой изгородью.
Мартин медленно идёт обратно. В голове стучит одна мысль:
Он не знает эту женщину. Он не помнит никакой Анны. Но её лицо на фотографии – то самое лицо, которое он видел в воспоминании о кофейне. Женщина, которая сидела напротив, пока он рисовал чертежи на салфетке.
Клэр сказала, что они познакомились на стройке. Но в его воспоминаниях – кофейня и дождь. И женщина с тёмными волосами.
Он заходит в дом. Клэр на кухне, гремит кастрюлями. Она улыбается, когда он входит, и спрашивает:
– Ну что, прогулка пошла на пользу?
– Да, – отвечает Мартин. – На пользу.
Он садится за стол и смотрит, как она наливает суп в тарелки. Её движения плавные, выверенные. Слишком плавные. Слишком выверенные.
На обороте фотографии было написано:
До чего? До встречи с Клэр? До аварии? До того, как всё пошло не так?
Мартин берёт ложку и заставляет себя есть.
Он не будет задавать вопросов. Не сейчас. Он будет вести себя хорошо. Он будет писать дневник. Он будет принимать таблетки, которые даёт Элиан.
И он найдёт способ узнать, кто такая Анна.
Глава 6. Имя
После случая с фотографией Мартин стал осторожнее. Он не спрашивает Клэр об Анне, не пытается найти конверт, который она забрала. Вместо этого он ждёт.
Дни тянутся однообразно. Завтрак, прогулка в саду, обед, дневник, ужин, сон. Элиан проводит короткие беседы, но теперь они больше похожи на допросы: «Что вы помните сегодня?», «Снятся ли вам сны?», «Нет ли желания проверить, реальны ли окружающие предметы?».
Мартин отвечает спокойно, ровно. Он научился контролировать свои реакции. Элиану нужно, чтобы он казался спокойным. Он будет спокойным.
На седьмой день, когда Клэр уезжает в город за продуктами (она всегда возвращается с полными сумками, но никогда не привозит чеков, и Мартин не может понять, в какой магазин она ездит), он остаётся в доме один.
Элиан в своей комнате – он сказал, что будет работать с документами. Мартин слышит, как за закрытой дверью иногда раздаётся приглушённый голос – доктор разговаривает по телефону.
Мартин идёт в библиотеку.
На этот раз он не просто бродит между стеллажами. Он систематически осматривает каждую полку. Книги кажутся случайным набором: классическая литература, медицинские справочники, несколько томов по философии, старые географические атласы. Ничего, что явно указывало бы на владельца.
Но на третьем стеллаже, между Кантом и Гегелем, он находит закладку.
Это не обычный клочок бумаги. Это визитная карточка. Тёмно-синяя, с тиснёным серебром. На ней написано:
Вудленд-Хиллз
Доктор Сэмюэль Элиан, медицинский директор
[адрес и телефон]
Мартин сжимает карточку в пальцах. Элиан – медицинский директор? Не просто лечащий врач, а директор? И почему визитка засунута в книгу, а не лежит в кабинете?
Он переворачивает карточку. На обороте – надпись, сделанная от руки карандашом, почти стёршаяся:
Пациент 207. Это он? Или кто-то другой?
Мартин прячет карточку в карман брюк и продолжает осмотр. В углу библиотеки, за последним стеллажом, он находит то, что искал: небольшой зазор между стеной и книжным шкафом. Он просовывает руку и нащупывает что-то плоское и твёрдое.
Это планшет. Тонкий, в кожаном чехле. Мартин вытаскивает его и садится на пол, прислонившись к стеллажу.
На планшете нет пароля. Экран загорается, и он видит рабочий стол с несколькими иконками. Нет почты, нет браузера, нет социальных сетей. Только приложение «Заметки» и «Галерея».
Он открывает «Галерею». Фотографий немного. Первая – снимок дома, сделанный с воздуха. Дом выглядит меньше, чем кажется, и вокруг него – только лес. Ни соседей, ни дорог. Одна грунтовая дорога, уходящая в чащу.
Вторая фотография – план этажей. Мартин всматривается в него. Планировка, которую он запомнил, не совпадает с тем, что нарисовано здесь. На схеме есть помещения, которых он никогда не видел: комната 2B на первом этаже, проход между стенами в гостиной, ещё одна лестница, ведущая из кухни вниз.
Третья фотография – его собственная. Он лежит на кровати, глаза закрыты, лицо бледное. На коже – синяки, под глазами – тёмные круги. Он выглядит больным. Очень больным. Подпись под фото:
Четвёртая фотография – женщина. Та самая, с тёмными волосами, с фотографии из песочницы. Анна. На снимке она стоит на фоне того же дома, улыбается, но глаза красные, будто она плакала. Подпись:
Мартин смотрит на фотографию Анны долго, пытаясь вызвать в памяти хоть что-то. Ничего. Имя кажется чужим, лицо – почти незнакомым. Но где-то глубоко, на самом дне сознания, шевелится что-то – не воспоминание, скорее ощущение. Тепло. Запах цветущей липы. Смех.
Он закрывает «Галерею» и открывает «Заметки». Там всего один файл. Озаглавлен:
Текст длинный, с датами, начинается с прошлого года.
Мартин перестаёт читать. Руки дрожат. Он смотрит на последнюю дату: 20 сентября. Прошлый год. Он здесь уже больше года. Не четыре дня, не десять дней – больше года.
Он листает дальше.