Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 92)

— Зачем ты ему ксивоту Клавкину отдал?

— Мыслить надо, Чума. От мыслюг не чокнешься, ты не

фраер. Игорь мужик умный. Он допрет, что Клавку заставили

ксивенку написать. И свидетели найдутся. Бабы слышали, когда

Васек ей трекала, а Клавка писала. Не похезает масть, Степа

ответит. Ксивенку у него найдут. Пойдет масть, Игоря уберут,

мы при других лепилах покантуемся на больнице. Ни один дежурняк не тронет, вся зона наша.

— Вышпилил! — оживленно крикнул Малина. — Теперь

ты, Диночка, моя.

— Твоя, — согласилась Дина, торопливо вытирая слезы.

— Сопли проглоти! Не люблю мокрых баб, — брезгливо

поморщился Малина. — Раздевайся и ложись.

— Здесь? — всхлипывая, спросила Дина.

— На нарах. Я не фраер, чтоб на полу...

— При всех? Днем? — прошептала Дина.

170

— Какой же ты цыпленочек! — умилился Малина. — Ко­

нечно, при всех.

— Увидят, — простонала Дина.

— Отвернутся. Мы одеялом прикроемся. Я тоже не люблю

напоказуху.

— Покандехали, Чума, — позвал Волк.

— Обожди, покнокаю, как она ножками задрыгает, —

хихикнул Чума.

— Сеансу набираешься? — ехидно спросил Волк. — Бабу

вышпилить себе не можешь? Нахалкой любую бери.

— Да я... да мне, — заартачился Чума.

— Отваливаем, не будем мешать человеку.

ВСТРЕЧА С ДРУГОМ

Что делать? — раздумывал Степан, бесцельно шагая взад

и вперед между третьим и восьмым корпусом. — Привести

Клаву сюда? Ни за что! Но это она донесла про письмо. Никто

не слышал нашего разговора. Вызвать ее и сказать все начи­

стоту? Она испугается, отопрется... Может, они заставили ее?

А как? За Клаву заступается Игорь... она их не боится. Пойти

к Игорю? А что я ему скажу? Клавкино письмо у меня... А

может у Волка еще что-нибудь есть... Капитан и то не донес

на меня, когда я вступился за попадью... Зачем я это сделал?

Отец всегда говорил: «Не бойся, сынок, правды. Увидишь, оби­

жают кого, — помоги!» Помог я ей... срок получил... воры

избили... суки чуть не убили... Думал и правда, что Клавка

задаром сидит, пожалел ее... понравилась... Душу выложил...

Она за пятьсот рублей душу мою продала... Игорь обещал еще

месяц меня продержать и на сельхозкомандировку отправить,

а сам на штрафняк подсунул... Все контрики ненавидят нас...

А Клавка? Она теперь с фашистами вместе, за них держится...

«До конца тебя любить буду, Степа. Вылечусь. По амнистии

выйдем оба, заживем. Забудем все. Я никого не любила. Не

встречалась ни с кем». А может, она не притворялась? Волк сам

171

стащил письмо. А подслушал тоже Волк? Дверь была закры­

та... Мы говорили тихо... На Игоря тоже Волк написал? По­

черк подделали? Да? Он не аферюга. Волку в жизни такого

письма не написать. Скажу начистоту Клавке, она к Игорю

побежит.

— Чего выхаживаешь, Степа? — раздался над ухом Седу-гииа знакомый голос.

— Алеша! Откуда ты?

— С новым пополнением вчера пригнали.

— Тебе уже три лычки присобачили. Сержант! — отме­

тил Седугин, с завистью осматривая подтянутого стройного

друга.

— Что эти лычки... — отмахнулся Алексей. — На граждан­

ке толку от них... А ты влип на всю катушку... жалко. Пом­

нишь, как в Красноярске в самоволку бегали? Житуха там

была, не то что тут. Здесь медведь сдохнет с тоски. Зимой хо­