Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 91)
— Кого же еще?
— Игоря!
168
— Лепилу? — не поверил Седугин.
— Другого Игоря в больнице нет. Ты ее почерк видел?
— Она мне показывала письмо. Маме, — запинаясь, при
знался Седугин.
— Читай эту ксиву! Оставь ее у себя, — великодушно раз
решил Волк, отдавая Седугину записку.
Степан впился глазами в буквы, вкривь и вкось написан
ные на серой шероховатой бумаге. Знакомый полудетский
почерк. Она! Клава! Сомнений быть не могло. «Еще пишу вам,
— читал Степан, — что главврач больницы поит нас спиртом
и насилует. Продукты с кухни ворует для своих фашистов, а
нам дают одну воду. С контриками вместе ругает нашу власть
и говорит, чтоб мы тоже шли против. Очень просим наказать
его, потому что он сильные издевки строит, а кто с ним не
согласный бьет. Клава Русакова».
— Прочел, Степа?
— Прочел.
— Игорь ее от кобла спас, она ему петлю накидает. Тебя
Игорю продает, Игоря мусорам и нам ксивы за гроши толкает!
Умеет жить! — одобрительно закончил Волк. Степан, сутулясь
и шатаясь, как пьяный, вышел из барака.
— Он на вахту не побежит? — забеспокоился Чума.
— Побежит, — беспечно ответил Волк.
— Притормозить бы его.
— Сам тормознется, — отмахнулся Волк. Чума с уваже
нием посмотрел на приятеля.
— Ты точно знаешь?
— Точняк! — отмахнулся Волк.
— Хорошо мы его ксивенкой захомутали, — глубокомыс
ленно заметил Чума, усердно расковыривая указательным
пальцем левую ноздрю.
— Кто это «мы»? — насмешливо спросил Волк.
— Я и ты, — уверенно ответил Чума, ожесточенно выдер
гивая из носа пучок скользких черных волос.
— Ты-то чего в долю идешь? Кто Бурова научил приты-риться под Степановым топчаном, когда они с Клавкой тол
ковали? Кто с мусором трекал? Кто Клавкину ксиву надыбал?
— Ну ты, — неохотно согласился Чума. — А кто карту
метнул?
169
— Ты, Чума, ты, — успокоил Волк Чуму. — Шуляга на
катушках. Карту спустить любой полуцветняк сумеет.
— Что мы с этой дешевкой размениваемся? — Чума по
жал плечами. — Делать, так Игоря сразу. Y меня — двадцать,
пятеру добавят — и хорош.
— О вышке скучаешь — делай Игоря.
— Не дадут за него.
— Три раза работнуть хотели — и мимо. Y него рука в
управлении. На дармовщину, думаешь, держат его тут главным
лепил ой? Начальник предупредил, чтоб Игоря пальцем не тро
гали. За него не только нам, мусорам вышка ломится. Узнают
когда, почему в управлении мазу за Игоря держат, — Волк
понизил голос до шепота, — хана ему. А пока и Клавку ра
ботать начисто нельзя. Мутить ее — без синяков. Валенком с
песком и ласточку. В случае горения — рвать когти по ком
пасу. Подкормим Степу мясом, сахаром, водяры пульнем ему,
подкурит он планчику — и на работу. Сгорим — он один за
все отмажется. Мы чистенькие будем, как бейцелы у проку
рора.
— А это точняк, что Игорь сук и воров травит?
— Горячий ботал... Нам это до фени... Нам сказали ра
ботать, мы и работаем. На дыбы встанем, в воровскую коман
дировку пошлют.