Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 180)
шали... После драки кулаками не машут. Судьбу на коне не
объедешь, а уж ногами никак не обойдешь.
— Тебя не тронут, Катя.
— Нешто я за себя, Любовь Антоновна? Кобелям своим не
помщу, а самой-то сладость от жизни какая? Горькая она, как
полынь. Напилась я вдоволь.
322
— Вы, Елена Артемьевна, лягте вместе с Ритой, Тимофей
Егорович — на Лидин топчан, Андрей — на мой, а я посижу.
Не спится мне... люблю у печки ночью погреться.
— Тимофей Егорович как хочет, а я, Любовь Антоновна,
не лягу, — возразил Андрей. — Рано еще спать. Мы с Ритой
кипяточку попьем.
— Y меня чай малиновый есть, — оживилась Рита. —
Игорь Николаевич целую пачку подарил мне.
— Не побрезгуете — у меня хлеба возьмите, — предложи
ла Катя. — Не лезет в горло кусок.
— А у меня леденцы. Больной из посылки угостил.
— Леденцы? — глаза Риты радостно блеснули. — Я лю
била их маленькой. Папка с получки всегда приносил. Только
вы их оставьте себе.
— Не по зубам они мне, — Любовь Антоновна обнажила
бледные десны. «Бедные дети, — думала она, с жалостью гля
дя на Андрея и Риту. — Много ли им нужно? Попили чай, по
говорили... полюбятся втихомолку — и счастливы. Я не су
мела отговорить Игоря Николаевича. Лучше бы Андрею не
знать об этапе...» «Я вам спасибо за это не сказал бы», —
вспомнила Любовь Антоновна слова Андрея.
— Вы ничего не слышали о Федоре Матвеевиче?
— Слышала, Елена Артемьевна, — угрюмо ответила Лю
бовь Антоновна.
— Где он теперь? — спросила Рита.
— Много будешь знать, скоро состаришься.
— Скажите, — попросила Рита.
«Она все равно узнает... Лучше от меня...» — решила Лю
бовь Антоновна.
— Его нет.
— Убили?! — глаза Риты наполнились слезами.
— Сам погиб... на лесоповале...
— Неправда! Подстроили! — гневно крикнула Рита.
Рита переживет меня... ее не тронут... она должна при
выкнуть... К чему? К убийствам?! Да, к убийствам, доктор.
Иначе она не выживет. Рита видела похороны Клавы... тяже
лый груз... Не сломится ли? Кто защитит ее без нас? Скажу...
— О Федоре Матвеевиче сегодня днем мне рассказал один
больной. Он был с ним до последней минуты, — заговорила
323
Любовь Антоновна. В землянке наступила тишина. Все жадно
ловили каждое слово доктора. Андрей не видел Федора Мат
веевича, но он много слышал о нем от Риты. Катя с трудом
подавила кашель. — Когда выписывали Федора Матвеевича,
Игорь Николаевич и вольный врач, какой-то мальчишка, он
специально приезжал в больницу якобы как ревизор, дали за
ключение, что Федор Матвеевич нетрудоспособен. Его при
везли на семьсот десятую и первое время не трогали. В марте
Федора Матвеевича переосвидетельствовал так называемый
врач семьсот десятой. Вы, Елена Артемьевна, и ты, Рита, на
верно, слышали об этом лекпоме, — последнее слово Любовь
Антоновна произнесла с брезгливым отвращением. — О нем
рассказывала Васильева, его вспоминала и я. Бывший вете
ринар, потом вышибала в пивной. В пьяной драке он убил
сапожника, а ныне зовется врачом. Он дал заключение, что
Федор Матвеевич пригоден к тяжелому физическому труду.
Не успели Федора Матвеевича послать на лесоповал, как не
известно за какие провинности на общие работы пригнали