Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 164)

На этом месте сегодня ночью трое надумали бежать. Один

сексот наш, Гребцов, и двое других, Абрамов и Винокуров.

Гребцов доложил нам и сам на этап не пойдет. Винокуров и

Абрамов — мужики отчаянные, большесрочники. Они кирпичи

припрячут и прутья железные. План у них такой. Когда ко­

лонна свернет за деревья, они подбегут к конвоирам, на ходу

в голову бросят им кирпичи, а потом пришибут их прутьями.

Автоматы в руки — и стрельбу по боковым конвоирам от­

кроют. Перестреляют их — и в тайгу. На этом месте дороги их

будет ждать засада, все с автоматами и с фонарями. Передний

конвой тоже упрежден. Как выйдут они на дорогу, сразу в

сторону отскочат, чтоб кирпичи в них не попали, и закричат:

«Нападение! Огонь». По ком стрелять, конвой знает. Я сказал

им, что первые три пятерки участвуют в побеге. Конвоиры от

злости дрожат. Этих восьмерых обязательно ухлопают. Я их в

лицо начальнику конвоя незаметно показал.

— Умно ты придумал, — похвалил Орлов. «Не такой он и

чурбан... В житейских делах разбирается неплохо».

— Дело привычное, товарищ генерал-майор. Я себе руку

на этом набил. Тут меня сам министр не переплюнет.

295

— А в темноте охрана не ошибется?

— Y всех фонари есть. Высветлят лица. Рассердившись

по пять пуль всадят.

— А если заключенные успеют лечь?

— Лягут — поднимут их, не встанут — в затылок всадят.

Бежали и стрелять пришлось.

— Как я понял, могут пристрелить не восемь, а пятнад­

цать зеков.

— Кашу маслом не испортишь. Излишек в каждом деле

бывает. Доски стругают — стружка в отход идет.

— Но те семь внеплановые.

— Ради пользы дела можно. Да и говорил я конвоирам,

кто бежать удумал. Убьют лишних — во всякой работе брак

случается. Где пьют, там и льют, товарищ генерал-майор.

— За бесцельную трату рабочей силы нас тоже не похва­

лят. Вплоть до выговора за такие дела наказывают. Однако,

если надо — значит надо. Производственная необходимость...

А как ты решил с Игорем? Тоже в побег?

— Ни Боже упаси, товарищ генерал-майор. Останься я с

Осокиным, Игорь как свидетель нужен. С вами — не простите

вы за него. Без вас, сам если бы действовать стал, опять же

Игорь нужен, чтоб показание на вас дал. Y меня голова на

плечах есть. Игоря я сегодня за зону вывел. Сказал, что вы

сами приехать должны и приказ такой дали за зону ему идти.

Он было заартачился. Я пригрозил, что с наручниками выве­

ду, и добавил: «Сам бы я не осмелился, но хозяин распоря­

дился. Не в моей власти перечить ему. Не пойдете, силком вы-волокем, а утром жалуйтесь хозяину».

— Почему лее он не позвонил ко мне?

— Я его на вахту не пустил. На ваш приказ сослался.

— Где ж е он сейчас?

— В моем доме спокойно спит.

— Рядом с женой?

— Уехала она на прошлой неделе. «Не жизнь — говорит,

— в этой глубинке, а каторга. Людей не видишь. Платье новое

сошьешь, а показать некому». Ведьма — одно слово.

— Навсегда?

— Вернется к маю. С жиру она бесится. Другие жены

впроголодь живут. Сестра ей из деревни писала, что в прошлом

296

году бабы в плуг запрягались вместо лошадей. А она сыта,

одета, сыр в масле купается, еще и показать себя хочет.

— В зону Игорь не вернется?

— Двое надзирателей с ним вроде бы за компанию сидят.

Часовым на вышках я дал строгий приказ: кто бы ни подошел