Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 166)
опасно: пойдут толки, пересуды, возникнут подозрения. В три
часа ночи начнут собирать на этап... Эти люди мне не нужны...
пусть будет так, как задумал Зотов... Я избавлюсь от лишних
языков, а со временем обезврежу Зотова и Дашкова. Y Осо
кина жало сегодня вырву. А пока... Что ж, кажется, он идет...
298
ПОЛКОВНИК ОСОКИН
— Шинель-то сними, — услышал Орлов голос тети Оли.
— Повесь ее по-людски. Пошто в руки-то мне суешь? Стара я,
чтоб ухаживать за тобой, как за дитем малым.
— Разрешите войти, товарищ генерал-майор?
— Герасим Петрович! К чему такая официальность? Мы
с тобой не в управлении, а дома. Садись, дорогой. — Орлов ра
душно улыбнулся, гостеприимным жестом указывая на кре
сло. «Забыл, дьявол его побери!» — мысленно выругался Ор
лов, цепким взглядом ощупывая невыразительное лицо пол
ковника. — Минуточку поскучай один. Я скажу тете Оле, чтоб
не потревожила нас, пока мы беседуем. — Орлов вышел, плот
но притворив за собой дверь. В полутемном коридоре он ли
цом к лицу столкнулся со старой домработницей. — Тетя
Оля! — прошептал он, — услышите звонок в своей комнате,
сами не заходите, скажите, чтоб немедленно шел Зотов.
— Это какой Зотов?
— Т-с-с, — Орлов приложил палец к губам. — В фуфайке.
Скажите ему, если я спрошу о главвраче, пусть отвечает «убит
по ошибке», приняли за беглеца. И заключенный Седугин умер
от болезни. Поняли? — тетя Оля неохотно кивнула головой. —
И еще одна просьба: достаньте в моей комнате китель, сапоги
и брюки, старые. Целы они?
— Куда им задеваться? Не торгую штанами твоими, ба
тюшка.
— Отдайте одежду Зотову.
— Это еще зачем?
— Пусть переоденется.
— При мне? — возмутилась тетя Оля.
— Выйдите из комнаты. Я не прошу, а требую, — глаза
Орлова сверкнули.
— Пусть хоть дом подожгет.
299
— Я требую, — шепотом повторил Орлов. — Второй раз
позвоню — лейтенанта посылайте.
— Пособлю им, — проворчала тетя Оля, поворачиваясь
спиной к Орлову.
— Не подведете?
— Слово мое крепко. Я не ваш сексот, — бурча что-то под
нос, тетя Оля пошла в свою комнату. Орлов вернулся к Осо
кину.
— Теперь нас никто не потревожит, — заговорил хозяин,
с удобством усаживаясь в кресло. — Не желаешь ли коньячку,
Герасим Петрович?
— Глоточек можно.
— Великолепная штука. Армянский! Один я не пью. А в
такой поздний час кто ко мне наведается? — Орлов бросил
беглый взгляд на пустой стол. Бутылку и посуду он предусмо
трительно спрятал и ничто не указывало на то, что за не
сколько минут до прихода Осокина хозяин выпивал с Зото
вым. — И лимончик найдется. Сами почистим, по-холостяцки.
Люблю я эти бокалы. Старинная работа, — говорил Орлов,
ловко и сноровисто разрезая очищенный лимон тоненькими
дольками. Осокин, словно невзначай, взглянул в пепельницу.
Его внимание привлекли три окурка. Он хорошо изучил при
вычки хозяина. Орлов обычно выкуривал чуть больше поло
вины папиросы, а эти окурки кто-то, конечно же, не генерал,
искурил до самых мундштуков. Обслюнявленные мундштуки,
а хозяин не любил мусолить папиросы во рту, не оставляли