Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 168)

части!

— Касается меня?

— К сожалению, тебя, Герасим Петрович. Посторонним

лицам стал известен мой шифр. Не худо бы вместе обсудить,

каким путем просочились эти сведения.

— Я бы сам хотел поговорить с курьером. — «Продали...

Кто же? Зотов? Не успел бы добраться... да и не посмеет...»

— Я сам просил его зайти к вам. Но... — Орлов развел

руками. — Он не нашел нужным выполнить мою просьбу. Я

не смею приказывать людям ОТТУДА, даже если он в чине

лейтенанта. Но если бы только мой шифр! А то... Страшно даже

подумать!.. Его! — На слове «его» Орлов сделал многозначи­

тельное ударение.

— Чудовищно! Невероятно! — обескураженно воскликнул

Осокин, решительно отодвигая пустой бокал.

— Утечка секретной информации всем нам грозит больши­

ми неприятностями. Но в первую очередь вам, полковник Осо­

кин! Выпейте. Это вас приободрит. Так сказать, поднимет то­

нус.

— Не буду.

— Вольному воля.

— Разрешите удалиться, товарищ генерал-майор. Я немед­

ленно начну расследование.

— Поздно, полковник.

— Как... поздно?! — Осокин со страхом и тревогой взглянул

на Орлова. Мысли путались после выпитого коньяка. Он не мог

собрать их воедино, сосредоточиться, именно сейчас, в самый

опасный момент.

302

— Ночь. Темно, — пояснил Орлов. — За такую ответствен­

ную работу лучше всего браться со свежей головой.

— Ради выяснения истины я готов...

— Ни к чему вы не готовы, гражданин Осокин.

— Как прикажете понимать ваше обращение ко мне? По­

чему «гражданин Осокин», а не товарищ полковник?

— Вы опоздали, гражданин Осокин. Вчера вы были для

меня уважаемый товарищ, собрат по оружию, с которым мы

вместе шли к одной светлой цели, а сегодня...

— Я требую объяснений!

— Не вам их требовать! Вам разрешено просить. Или воз­

вращайтесь пока домой. Я не смею вас дольше задерживать.

Передайте привет супруге. И не забудьте напомнить ей, чтоб

она собрала вам необходимые вещи. Я полагаю, что в первые

дни следствия вам, учитывая ваши прежние заслуги, разрешат

поселиться в одиночной камере с относительными удобствами.

Погиб! — в ужасе подумал Осокин. — Может быть, оче­

редная провокация? Следовало отказаться от коньяка... А вдруг

он подсыпал в него? Он пил сам... В своем доме не посмеет.

Хозяин — не майор, а я — не Гвоздевский. Глупости! Ну как

лучше всего говорить? Возмущаться? Попытаться свести к

шуткам? Молчать? Встать и оскорбленно уйти. Уйти, ничего не

узнав? Курьер... Маловероятно... Не сидит ли кто в соседней

комнате? Может, подслушивают? В прошлом году сигнализа­

цию у хозяина устанавливал мой человек. Из других комнат

ничего не услышишь. Лучше всего...

— Вы, конечно, шутите, товарищ генерал-майор. И все ж е

я считаю своим долгом предупредить вас о неуместности подоб­

ных шуток. Если они повторятся...

— А если вы в таком тоне скажете еще одно слово, я вы­

шибу вас за дверь.

— Зачем же так сразу? Между друзьями возможны раз­

молвки, но эксцессы... Я не ожидал от вас. Вы человек воспи­

танный.

— Я вас позвал не для разговора о воспитании. Когда в

последний раз вы были в больнице?