Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 163)

— Перво-наперво Седугин.

— Одобряю. Но Седугин завтра должен был работать.

— Если бы я Дашкова перехватил, по селектору задержал

бы Седугина с этапом.

— Кого еще?

293

— Доктора. Эту самую Ивлеву. С ней Игорь говорил, а от

нее слова не добьешься на следствии. Убей, не выдаст она

Игоря. Сомнение бы вызвало у начальства. Много знает док­

торша и очень неуважительная. Меня ни во что ставит! Будто

она умнее меня. Обидно.

— Неплохо. Отделаемся и от нее. Дальше?

— Васильеву. Зачем она нам теперь нужна. Только вред

от нее один.

— Туда ей и дорога. Доносчику первый кнут.

— Воробьеву. Это она все дело с Русаковой испортила.

— Стоит ли? Лишняя стрельба порой не на пользу. А впро­

чем, черт с ней.

— Верикова. Он капитаном корабля на воле работал.

Злобный. Я от Красноженовой узнал, что у Верикова дочь на

пересылке убили. Грозился отомстить.

— Навряд ли он сумеет. И все же правильно. Зажился

старик, пора и на покой.

— Точно, Леонид Фадеевич. Для его же пользы стараюсь.

Мучается он в лагерях. О дочери думает.

— Хватит разглагольствовать. Кого еще?

— Андрея Петрова.

— Этого зачем?

— Он всю поднаготную может знать. Игорь в нем души не

чает.

— Кто такой?

— Бродяга. Паспортный режим нарушил.

— Странные вкусы у Игоря. Что ж, можно и его. Все?

— Ненашева бы неплохо. Да старушенцию одну. Денисо­

ву. Она тоже доктор, только не настоящий, а какой-то биоло­

гической науки. Полковник пояснял, что ее за хворосомы и

гены посадили. Часто я про эти хворосомы слышу, а вот что

такое, в толк не возьму. Они сильно вредные? Их от капита­

листов завезли или как?

— Буржуи через границу перебросили, — без тени улыбки

пояснил Орлов и с сожалением посмотрел на Зотова. «Колун!

Палач! Но работник ценный. В глубинке он на месте...»

— Ими людей травят, товарищ генерал-майор?

— Кем?

— Хворосомами.

294

— Травят, Зотов, и заражают туберкулезом, тифом и чу­

мой. С Ненашевым понятно, а Денисову зачем в побег?

— Так она же подружка Ивлевой. Водой их не разольешь.

— Пусть бежит. Не много ли слишком для одного раза?

Восемь человек из двадцати девяти. Остается двадцать один.

Очко. Счастливое число. Три семерки... Как же ты думал осу­

ществить свой план? В темноте можно кого не надо уложить.

А кого следует — и в самом деле убегут.

— Не убегут, Леонид Фадеевич.

— Почему?

— Вы в больнице бывали и дорогу помните. С прошлого

месяца поезд останавливается в двух километрах от больницы.

Как выйдешь из зоны, можно напрямки идти, а можно насыпь

перейти и на грунтовую дорогу подняться. По дороге спод­

ручней шагать, чем по шпалам. За дорогой сразу тайга начи­

нается, по левую руку, если к глубинке идти, а по правую —

на обочинах сосны стоят. Когда передний конвоир и первая

пятерка зеков поднимется на дорогу и свернет сразу за дере­

вья, конвоирам, что по бокам и сзади идут, передних не видать.