Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 130)

— Это недоразумение, Игорь Николаевич. Отставить! За­

ключенных отвести в зону! Вести себя не можете, — ругался

майор. Конвоиры, что-то бурча себе под нос, окружили Риту и

Степана. Собашник неохотно оттащил пса. Игорь Николаевич

взял Риту за руку и до самой вахты не выпускал ее. Уже в

зоне, укоризненно покачав головой, он сказал:

— Так нельзя, Рита.

— Они убили ее...

— Убили... Надругались... Но что сделаешь... Пока молчи,

Рита. Ты обещала... И запомни этот день...

235

Глава 4.

Н Е Р А В Н Ы Й Б О Й

КАТЯ

— Y нас дома уже весна, а здесь еще холодно, — Рита

зябко поежилась, — без фуфайки из корпуса добежала и за­

мерзла.

— Моли Бога, что на больнице седьмой месяц прохлаж­

даешься, — Катя закашлялась и тоскливо посмотрела на окно.

— Зимой бы застыла ты. Мороз-то лютый был... свыше сорока.

Это в тепле вроде бы незаметно, а на общих работах прохва­

тило бы тебя.

— Теперь не страшно. Скоро лето. Меньше месяца до мая

осталось.

— А какая такая радость в этом лете. Мне-то внутрях все

как отбило.

— Полегчает тебе, Катя. Любовь Антоновна говорила, весна

пройдет и ты сразу на поправку.

— Не дури мне голову, Ритка... Поправлюсь рядом с Кла­

вой... Кровь-то вот она, — Катя показала белую тряпку, ее

только утром выстирала Рита, покрытую темно-красными за­

сохшими пятнами. — А выздоровлю — так что... На общие

работы.

— Игорь Николаевич не пошлет.

— Не век ему здесь хозяевать. И то дивлюсь, как долго

держат его. Хороших-то людей скоро на глубинку прячут, а

его чисто околдовал кто. Я попервах худое на него думала: за

какие такие заслуги держат? Сомневалась в нем... чудно... Сло­

ва плохого про него не скажешь, а держат. Я такого не

упомню.

— Потеплеет — пустили бы нас погулять за зону, — мечта­

тельно вздохнула Рита.

— Эва что удумала... За зону! Это нас-то с тобой? Была бы

я бытовиком, давно бы такую чахоточную сактировали бы до­

мой умирать по-доброму.

239

— За зону не пустят, я знаю, а посмотреть хочется. Берез­

ки зазеленеют, цветы распустятся.

— Счастье в зелени той... Мошкара и гнус сожрут. Спасу

от них нет. Местные привычные, их гнус не трогает, а нас

одолевает. Эх, жизня, жизня... В тягость я всем. Ты стираешь

за мной, миски моешь, а я как та чурка с глазами лежу. Попро­

шусь у Игоря в общую палату. Там такие доходяги, как я. А

тут еще заражу кого...

— Любовь Антоновна говорила, что от тебя никто не зара­

зится.

— Чахотка она привязчивая. К старухе, может, и не при­

липнет, а к молодым, таким, как ты примерно или Лида, при­

вяжется и не отгонишь ее проклятую. Лида сдружилась с Гла­

фирой. Не по нутру мне их дружба.

— Ты никому не веришь, Катя. Глаша еще до войны попа­

ла в лагерь. Сара Соломоновна ее второй год знает. Слова пло­

хого о ней не сказала. А ты — Глаша и Глаша. Знаешь что —

скажи.

— Ничегошеньки я о ней, Рита, не знаю. Лицо у ней га­