Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 129)
Рита глядела на Клаву. В скорбной прощальной улыбке
застыли посиневшие губы мертвой. Лицо вздулось. Открытые
глаза смотрели на небо, сумрачное и хмурое. Обнаженное тело
нежно и ласково целовали прозрачные капли дождя.
...Клава здесь и ее нет... Степан говорил, что Волк не хотел
ее убивать. Я виновата... Игорь Николаевич за меня заступает
ся... Прыгнуть в могилу к Клаве? Вытащат... накажут всех из-за
меня... Сегодня день рождения Павлика... Клавочка! Встань!
Никто не встанет... И тетя Маша... и Павлик... и папа... И Ася...
и Аня... Могилы... могилы! Могилы!
— Исполняйте, — негромко приказал майор. Айда-пошел
поднял увесистую кувалду. Кувалда взлетела вверх и медленно,
очень медленно, как показалось Рите, опустилась на беззащит
ную голову Клавы. Второй удар, сокрушительный и точный.
Лопнул череп. По лицу поползла сукровица и темная мякоть
раздробленного мозга. Осколки выбитых зубов заполнили рот
погибшей. Левый глаз выскочил из орбиты и на кровавой то
ненькой ниточке повис над изуродованной губой. Но, не дове-233
ряя даже кувалде, Айда-пошел, деловито поплевав на руки,
взял штык и насквозь, до самой земли, проткнул левую грудь
Клавы.
— Айда-пошла, Русакова, на свободу! Вроде бы испеклась!
Этих самых признаков смерти, тьфу ты, жизни, нетути, това
рищ майор, — доложил Аля-улю, вытирая руки. — Пол банки
бы с вас, Игорь Николаевич, причитается. Обмоем умершую
в лучшем виде и споем.
— Разговорчики! — крикнул майор.
— Я ведь шуткую, — оправдывался надзиратель. — Пить
в армии никак нельзя. Мы и без спирту на могилке ее спляшем.
— Отставить разговоры! — рассерженно рявкнул майор.
— Сбрасывай тело! Закапывай! — Майор отошел в сторону.
Аля-улю вплотную приблизился к Игорю Николаевичу и про
шептал:
— Ставь три полбанки, лепило. А то ночью с ребятами
придем и на могилку нагадим.
— Ты! Падаль! Убирайся! — задыхаясь от гнева, прошеп
тал Игорь Николаевич.
— Обхезаем косточки Русаковой! — мстительно пообещал
Айда-пошел. Надзиратели и один из конвоиров, взяв за ру
ки и за ноги труп Клавы, с размаху швырнули его в неглу
бокую яму. Рита подняла ком влажной земли. Трижды покло
нившись изувеченным останкам подруги, она поцеловала зем
лю и опустила ее в могилу. В воздухе замелькали лопаты.
Вскоре вырос небольшой холмик. Айда-пошел взял лопату
из рук Степана и старательно разровнял землю. Потом он пры
гнул на свежую могилу и, ухая, затоптался на ней. Его кованые
сапоги усердно тромбовали землю. Подмигнув конвоирам, он
яростно заплясал на могиле убитой, насвистывая незамысло
ватый мотив блатной песни.
— Что... Что он делает?! — прошептала Рита.
— Гражданин майор! Прикажите прекратить!
— Не могу, Игорь Николаевич! По закону могилу заклю
ченного оставлять не полагается.
— Что... Что ты делаешь?! — закричала Рита, хватая с
земли лопату.
— Положи лопату, — вполголоса приказал Игорь Нико
лаевич. Его ладонь легла на плечо Риты. — Кому говорю, поло
234
жи, — еще тише повторил он. Пальцы его, как железные тиски,
обхватили черенок лопаты у самого заступа. Дула автоматов
глядели в лицо Риты. Палец одного из конвоиров лег на курок.
Собашник легонько свистнул. Пес ощетинился, зарычал и
прыгнул к Рите. Игорь Николаевич шагнул навстречу псу и
собашнику, заслонив собой Риту. — Прикажите стрелять в
меня.