Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 128)

Клавы? Клаву убили бы, когда она стала не нужна как свиде­

тельница... Полгода лишних мук... Полгода... А сколько оста­

лось мне?

231

— С едугин! Бери носилки сзади. Я встану спереди, — при­

казал Игорь Николаевич.

— А я? — спросила Рита.

— Ты пойдешь рядом.

— Разрешите мне понести Клаву. Игорь Николаевич, я

прошу вас.

— Помоги Седугииу. Вместе понесете. — Игорь Никола­

евич закрыл глаза, вздохнул и отвернулся. Злобно урча и по­

визгивая, собака тянула за поводок. Собашник сдерживал ее,

но она нетерпеливо рвалась вперед, настигая то Риту, то Сте­

пана. Конвоиры и надзиратели подозрительно и настороженно

смотрели на носилки. Еще ни разу заключенные долгосрочники

не выходили за зону, чтобы проводить в последний путь погиб­

шего друга.

— Гражданин майор! Прикажите отвести собаку подаль­

ше. Вас пятеро. Для троих заключенных вполне достаточно.

К тому ж е я бесконвойный.

— Инструкция, Игорь Николаевич! Долгосрочников вы­

водят за зону только в сопровождении собаковода.

— Никто не уйдет и без пса.

— Я-то понимаю, Игорь Николаевич, но не могу. Приказ,

— заискивающе улыбаясь, оправдывался майор.

— Я не покушаюсь на вашу инструкцию, гражданин майор.

Я прошу отвести собаку на несколько метров.

— Пусть будет по-вашему. Сержант! Держитесь в десяти

метрах от носилок, — приказал майор собаководу. Собашник

заворчал. Пес, почувствовав неудовольствие хозяина, злобно

оскалил острые белые клыки.

Все дальше и дальше от зоны. Все ближе поляна, где обыч­

но хоронят заключенных.

Чистыми слезами дождя плакал осенний день об ушедшей

весне. Над тайгой нависла туча, и дети ее, малютки-капли, по­

корно обмывали деревья и умирали в топях зловонных болот.

Напоенную землю уже не мучила жажда. Она захлебывалась

в потоках воды. А туча, упрямо и настойчиво, посылала на

гибель дочерей своих, и они, светлые и безропотные, шли на

смерть, не зная, что жертвы их не нужны лесу, что смерть их

радостна только болоту, а оно, набравшись сил, породит ядо­

витый гнус. Ноги скользили по взмокшей земле. Рита оторвала

232

взгляд от трупа Клавы. Глаза девушки; опустошенные и уста­

лые, скользнули вокруг. На прогалинах сиротливо торчали

пни, а рядом шумела тайга. Колюче и неприветливо смотрела

она на людей. Мохнатые ветви ощетинились темно-зелеными

иглами, враждебно вздрагивали и грозно шумели, словно осуж­

дая изуверские похороны. Белые березки, редкие гости тайги,

печально пригорюнились, как обиженные девушки. Они низко

склонили голые неубранные головки, словно стараясь скрыть

свою скорбь и негодование. К ним, белым березкам, милым и

приветливым подругам Клавы, несли мертвую девушку. Даже

сосны-великаны, они видели много, очень много на своем веку,

сердито скрипели, жалуясь, что им довелось на старости лет

увидеть еще одну смерть, увидеть и молчать. Им не дано и

не с кем поделиться тайной тех, кого зарывали в землю рядом

с ними.

— Ставь носилки! Освидетельствуйте заключенную Русако­

ву, — приказал майор, откидывая простыню с тела Клавы.

Игорь Николаевич взял в свои широкие ладони безжизненную

руку Клавы и бережно опустил ее. Он взглянул в глаза убитой

и выпрямился во весь рост.

— Мертва, — глухо сказал Игорь Николаевич.