Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 132)

Артемьевна. Да вас ведь не переговоришь... Знать до осени не

доживу я... Умираю, а спокоя нет. Злобность клятущая душит...

Хоть бы умереть бы с пользой. Увидеть бы кобеля председа­

теля и судьев своих в могиле. Сама бы живая к ним в яму

прыгнула. Почище бы Аля-улю поплясала б у них в могиле

на радостях. Пускай закапывают с ними вместе. А я бы пела!

Пела! Земелька-то она чистая. Кормит нас, не боязно, что на

голову ее сыплют!

— Не волнуйся, Катя. Я с тобой согласна. Права ты, толь­

ко не тревожь себя, — успокаивала Елена Артемьевна больную.

Катя безнадежно махнула рукой и, повернувшись к Рите, по­

просила:

— Отвори двери, душно...

— Холодно на дворе, землянку выстудим.

— Накинь на себя фуфайку, — посоветовала Катя. — Все

одно двери открывать надо. Твой Андрюшка у окон маячит.

Оклемался бедолага. — Глаза Риты радостно блеснули. Она по­

рывисто распахнула двери.

— Добрый день, — смущенно поприветствовал Андрей. —

Я вам не помешал?

— А чего мешать-то нам? Лежмя лежим, хлеб казенный

даром едим. И какая с нас польза начальству? Сунули бы нам

в зубы четыреста пятьдесят седьмую — и подыхай деваха на

воле по досрочному освобождению. Нюрка обезножела — ее

освободили. Хорошая статья четыреста пятьдесят седьмая —

сошел с ума, аль до подыхания полгода осталось, и вытряхи­

вайся из лагеря. Да не про нас она прописана. Девахи — народ

суматошный, вот и охраняет нас начальство, чтоб от кавалеров

мы не сбегли, — Катя невесело улыбнулась. Андрей неловко по­

топтался на месте и нерешительно шагнул к двери. Ему не

хотелось уходить, но он боялся Кати. Она зубастая, вышутит,

оборвет, если что не по ней или слово невпопад скажешь. Он

чувствовал себя скованно, а предательская способность крас­

неть подвела Андрея.

242

— Что как маков цвет разрозовелся? — смягчилась Катя.

Она смотрела на Андрея теплым, подобревшим взглядом. На

ее бескровных губах проскользнула улыбка. — Шуткую я с

тобой. Пытаю, каков ты человек. Хочу знать, с кем Ритка

ходит.

— А вам зачем? — выдавил Андрей.

— Как так зачем? Не оплошала бы она. Мы тут одной

семьей живем.

— Пойдем, Рита, погуляем по зоне, — предложил Андрей.

— К Мите зайдем, он сегодня опять в память пришел. Узнал

меня, обрадовался, плачет.

— Шигидину лучше? — оживленно спросила Елена Ар­

темьевна. — Похудел он.

— Поменьше бы голодом его морили, — сердито прогово­

рил Андрей.

— Кто же его оставлял голодным? Когда? — всполошилась

Елена Артемьевна.

— Теперь он съедает все. А как не в себе был, я раз шел

мимо его палаты, смотрю света нет. Заглянул туда, кто-то чав­

кает. Я — к Мите. Он забился в угол, а возле него Коваленко

сидит, помните, такой больной был, и доедает Митину баланду.

Санитары поставили и ушли, а Коваленко отнял у Мити и почти

все съел. Я ему дал тогда. За чужую пайку убить не жалко.

— Ты кому-нибудь рассказывал об этом? — спросила Рита.

— Игорю Николаевичу сказал. Он сильно рассердился на

Коваленко. С тех пор, пока Митя не поест, я никуда не выхожу.

— Я слышала об этом случае. Коваленко с глубинки при­

был из БУРа. У него почти всю зиму отнимали пайку. С голо­

ду человек все может сделать.

— И убить от голода можно, и украсть? — возмутился