Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 133)
Андрей. — Почему ж вы сами не воруете, Елена /Артемьевна?
Вам стыдно, а Коваленко нет. Мало я ему тогда дал. Поленом
бы его по ребрам.
— Никто никому не прощает. Готовы убить друг друга.
Коваленко виноват... Катин председатель... судья... В них ли
суть?
— А в ком же еще? — взволнованно возразила Катя. —
Не полез бы ко мне жеребец тот, разобрались бы с телятами,
и жила бы я дома.
243
— Y тебя председатель, у Андрюши судья и следователь...
у Риты — мерзавец и лоботряс... у меня — донос... Если бы не
верили тайным доносителям, проверяли бы их доносы и нака
зывали за клевету, кто бы стал доносить. Нашлись бы негодяи,
но они бы знали твердо, что их посадят за ложь, и подумали бы
впредь, чем пакостить другому. Не поощряли бы всех и вся
ческих предателей, их было бы в сто раз меньше. Что человеку
невыгодно, того он, как правило, не делает. По закону за лож
ное показание — тюрьма, а я в лагере не видела ни одного
заключенного, осужденного за лжесвидетельство. А ты, Катя,
встречала?
— Не доводилось, Елена Артемьевна. А вот за то, что не
доносили, встречала.
— Много?
— Женщину одну. На мужа своего не донесла. Он лишний
разговор о власти при ней вел, а она смолчала.
— На брата или мужа не донесешь, осудят как соучаст
ницу. А настоящие лжесвидетели неплохо устроились. Во все
времена были развратные начальники. Но чтоб обвинить жен
щину в отравлении телят? не смог бы самый закоренелый
подлец, не смог бы, потому что раньше в таких преступлениях
не обвиняли никого. Ты думаешь, судье сладко отправлять в
лагерь заведомо невиновных? Боится он на наше место попасть
и судит, как прикажут свыше. А здесь, в лагерях, что творят?
Я самую капельку повидала и то мне адом показалось. Ты за
восемь лет видела такое, что я об одном прошу судьбу: умереть
бы поскорей, чтоб не увидеть. Тоже скажешь, что надзиратели
и начальники командировок виноваты? Один плохой, двое, де
сять, но не все же. Ты видела среди них хороших и добрых
людей?
— Почитай, что не встречала. Да разве ж сюда путевый
мужик пойдет работать?
— Зачем же они непутевых посылают? Начальство не зна
ет? Сама видела, сколько начальства сюда приезжает. А нам
лучше после их посещений?
— Не лучше, Елена Артемьевна. Может, одно лагерное
начальство такое.
— Почему же тогда ему по рукам не дадут? Лагерная адми
нистрация не плохая и не хорошая.
244
— Какая же она по-вашему?
— Машина. Работает на хозяина, вот и все.
— Может, наверху и не знают?
— Хорошо, пусть не знают. А почему не освободят тебя?
— Надо полагать, считают провинившейся.
— Я не о вине твоей говорю. Обманули власть, ввели в
заблуждение — все это так. Но ты больна. Таких больных
досрочно освобождают, а тебя — нет. И ведь не тебя одну, а
всех, у кого такая статья. Если бы наверху не знали... впрочем,
что об этом говорить. Рита имела несчастье столкнуться с руко
водящим дитятей, и ей та лее участь, что и тебе. Андрей попал
ся под горячую руку — и его сюда лее. Кому это нужно?
— Кому? — как эхо повторил Андрей.
— Поживешь — узнаешь. Моим словам молеешь поверить,
а захочешь — забудь их. К жизни присматривайся и поймешь,