Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 108)

Но за кабинетом главврача есть маленькая заброшенная конур­

ка. Снаружи она заколочена. Однако при желании гвозди

можно вынуть. В стене пробуравлена дырка, конечно не на­

сквозь, но довольно глубоко. Если приложить к дырке обык­

новенную кружку и плотно прижаться к ней ухом, можно хо­

рошо разобрать, о чем разговаривают в кабинете. Я работаю

в управлении третий год и об этом тайнике знаю давно. Пе­

редаю его вам, майор Зотов.

197

— Когда они разговаривали? Днем или ночью?

— Ночью.

— Почему же именно в эту ночь Безыконникова не спала?

— Она очень наблюдательна. Ее заинтересовала Ивлева.

Главврач очень любезно встретил Ивлеву, и Безыконникова ре­

шила проследить за ней. Она не спала всю ночь и слушала их

разговор. Примитивное подслушивание. Но иногда и оно при­

носит пользу. В недалеком будущем техника даст нам в руки

такие возможности, что дух захватывает от радости. Ни один

разговор не ускользнет от наших ушей. А пока... Пока советую

воспользоваться тем, что есть. Как видите, я обо многом осве­

домлен, майор. Не советую со мной хитрить. Я надеюсь, вы

поняли, как это опасно.

— Понял, товарищ полковник.

— Приступайте к исполнению своих обязанностей. Дейст­

вуйте изворотливо, с умом. Будьте преданны, честны, прямо­

душны. Выиграем мы оба, а проиграете — только вы. Если

вздумаете... — полковник не договорил и выразительно погля­

дел на майора.

— Все выполню, товарищ полковник.

— Надеюсь. Желаю вам удачи, майор Зотов.

ВОЛК

— Голова не болит?

— Болит, Волк. Тошнит. Во рту, как кошки нагадили.

— Это с похмелюги. Пройдет. Вчера мы много вылакали.

И сегодня. Ты обниматься ко мне лез, как дешевка. Дюбни

сто грамм и больше ни капли. — Волк подал Седугину стакан.

Степан с отвращением понюхал самогонку и отвернулся. —

Ты не нюхай, пей. Ну как, пошла? Хорошо. Картошкой сырой

загрызи, разжуй ее и глотай, весь запах отшибет. А теперь под­

кури.

— Что это? — спросил Седугин, вытирая ладонью рот.

— Ты как Сидор Поликарпович спрашиваешь: «Ах, что

это, позвольте вас спросить». Это планчик, дорогой Степа. Ана198

ша. «Планчик ты планчик, ты божия травка, отрада воров, щи­

пачей. Плану подкуришь, все горе забудешь...» — запел Волк,

протягивая Седугину козью ножку, набитую табаком вперемеш­

ку с анашой.

Седугин затянулся. Он раньше никогда не курил анашу,

хотя надзиратели часто потчевали его. Степан видел, что не­

которые из них, накурившись анаши, беспричинно смеются,

указывают пальцем на стену — и вновь взрыв смеха, кое-кто

плачет, иные часами бессмысленно смотрят в одну точку, у

многих просыпался волчий аппетит и они ели, не зная чувства

меры, но были и такие, кого охватывала безудержная ярость.

Наплевав на всех и вся, они были готовы подраться с кем

угодно, без всякого повода порвать вещи, ударить ножом. В

таком состоянии анашиста с трудом удерживали двое-трое

здоровых парней. Случалось, что анашист впадал в благоду­

шие, граничащее с идиотизмохм, тоненько хихикал, прочувст­

венно ронял слезы, лез целоваться и объяснялся в любви. Пока

Седугин курил, он не ощутил ничего или почти ничего: не­

приятный масляный запах конопли и слегка першило в горле.

— Поглубже затягивайся, — поучал Волк. — Дым помень­

ше выпускай. Обеими ладонями рот прикрой. И чаще тяни, не

как папиросу. Вот так, — Волк взахлеб, со свистом втягивал в