Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 122)

Будьте добры, разбудите. Ничего не поделаешь, приходится и

ночью беспокоить... Полковник Осокин? Орлов говорит. Рано

вы ложитесь спать, Герасим Петрович. Ваши часы спешат на

целых три минуты. Y меня хронометр точный. Немедленно

приезжайте. Да-да,

срочное дело. ОТТУДА звонили. Жду. — Орлов повесил трубку. — Минут через двадцать он придет.

Полковник живет недалеко. Жаль, его машина в ремонте.

Впрочем, иногда полезно и грязь помесить. Выйди, Дашков, в

коридор. Услышишь стук в ворота, доложишь.

— Так он же позвонит, — напомнил Дашков.

— Раз я говорю выйти, значит выйди. Не вздумай прогу ляться по двору. Пирата спустили с цепи, порвет. — Дашков, опустив голову, вышел.

— В нашем с тобой распоряжении, Зотов, целых двадцать

минут. Я хочу кое-что уточнить. Седугин с самого начала сидел

в карцере один?

— Так точно.

— С кем ж е он мог передать Игорю письмо?

— Второе с Мироновым.

— Это я помню. А первое?

— Ума не приложу.

— Ты говорил о заключенном. Фамилия его?

— Сколько ни бился с Мироновым, слова путного не вы жал из него. Говорит, заключенный, а какой — ни слова.

292

— Плохо ты его допрашивал.

— По-всякому грозил. И судом, и пистолетом. А он как в

рот воды набрал.

— Миронов прочел письмо?

— Надо полагать, не успел. Я его тут ж е прихватил. На

горяченьком.

— Ты Седугина расспрашивал?

— Молчит. Надзирателей я не позвал, чтоб лишних сви детелей не было. А сам много ли одними кулаками успею?

— Он не сопротивлялся?

— Я на него наручники автоматические надел. Неспод ручно в наручниках отмахиваться.

— С завкарцером беседовал?

— Душу из него вытряс. «Не видел, — твердит, — никого».

— А твое мнение?

— Могло так случиться. Завкарцером вышел в зону по

своим делам, а зек перемахнул через забор и взял у Седугина

письмо.

— Хороша у тебя охрана! В карцер как в собственный

дом заходят. Кого ты подозреваешь?

— Думать на многих можно.

— Конкретно.

— Может, санитар четвертого корпуса Илья Ненашев. Он

у Игоря верный человек.

— Ненашев... Запомню. С кем разговаривал Игорь о том, что мы братья? Ну!

— С доктором седьмого каторжного корпуса.

— Фамилия?

— Ивлева.

— Та самая... Кого наметил отправить на этап?

— Многих, товарищ генерал-майор. Двадцать девять че ловек. Прикажете подать список?

— Ты идиот! Зачем они мне все нужны? Кто пойдет в

побег?

— Перво-наперво Седугин.

— Одобряю. Но Седугин завтра должен был работать.

— Если бы я Дашкова перехватил, по селектору задержал

бы Седугина с этапом.

— Кого еще?

293

— Доктора. Эту самую Ивлеву. С ней Игорь говорил, а от

нее слова не добьешься на следствии. Убей, не выдаст она

Игоря. Сомнение бы вызвало у начальства. Много знает док торша и очень неуважительная. Меня ни во что ставит! Будто

она умнее меня. Обидно.

— Неплохо. Отделаемся и от нее. Дальше?

— Васильеву. Зачем она нам теперь нужна. Только вред

от нее один.