Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 29)
меньше... Попробую еще раз для очистки совести.
— Гражданка Воробьева! Не запирайтесь. Следствию из
вестны имена тех, с кем вы были в преступном сговоре и кто
научил вас...
— Вы меня научили!
— Я-а-а?! Конвой! Отведите подследственную Воробьеву в
карцер!
ВАЖНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ
— Товарищ прокурор...
— Я занят...
— Но вас хочет видеть парторг завода сто девяносто во
семь товарищ Буреев.
57
— Просите его.
— Войдите, товарищ Буреев. Вас ждут.
В кабинет прокурора вошел пожилой грузный мужчина
в сером поношенном костюме. На его морщинистом рыхлом
лице блуждала неопределенная улыбка.
— Проходите, Владимир Никифорович. Присаживайтесь,
— радушно приглашал прокурор вошедшего. — Знакомьтесь
— председатель нарсуда товарищ Ирисов.
— Очень приятно. Буреев.
— Ирисов Константин Сергеевич, — представился пред
седатель, протягивая Бурееву руку.
— Давненько вы меня не навещали, Владимир Никифо
рович, — журил прокурор Буреева.
— Текучка заедает, Вячеслав Алексеевич. Кручусь, как
белка в колесе, минуты свободной нет.
— Y всех дел много. Мы с Константином Сергеевичем о
хищениях тут до вас разговаривали. Самый злободневный
вопрос для нас, юристов. На трикотажной фабрике полное
безобразие творится. Обыскивают на проходных — и никако
го толка. Недавно мы от одной работницы узнали, что неко
торые женщины в таких местах ширпотреб прячут — прямо
сказать неудобно.
— Догадываюсь, — усмехнулся Буреев.
— Вы догадываетесь, а нам каково? Дел невпроворот, а
сверху жмут и жмут. Что-то я о делах разговорился. Расска
жите, как у вас успехи? Жена здорова? Детишки не болеют?
— Благодарю вас. Все живы-здоровы.
— Это самое главное, Владимир Никифорович.
— Я ведь к вам по делу, Вячеслав Алексеевич.
— И вы туда же. Бедный прокурор! Никто к нему просто
так не зайдет. Обязательно по делу, и по неприятному. Мы
с Константином Сергеевичем одно неприятное дело решали. А
тут и вы подоспели. А я-то думал, хоть парторг чем порадует
нас.
— Время тяжелое — война, — сокрушенно вздохнул Бу
реев.
— К концу идет, Владимир Никифорович. Наши насту
пают на всех фронтах. Гитлеру скоро капут.
58
— Поскорей бы... Но война войной, а дело прежде всего.
Я пришел поговорить с вами о работнице нашего завода Во
робьевой. Она разбила бюст вождя в кабинете директора, и
к тому же прогульщица. Такая наглая девчонка, вы себе и
представить не можете. Обвинила директора в своем преступ
лении и наговорила на его сына. Двадцать восьмой год воспи
тывает советская власть, и все еще нет-нет, а попадаются
такие. Я считаю, что их следует наказывать построже. Мягко
телые мы. А сорную траву — из поля вон! На днях я разгова
ривал на эту тему с товарищем Беленьким. Он пообещал позво
нить к вам...
— Позавчера звонил. А вчера я доложил ему, что следствие
по делу Воробьевой окончено. Она признала себя целиком и