Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 31)
60
родной советской власти. Если Воробьева подорвет авторитет
директора, завтра рабочие на меня, как на парторга, косо
поглядывать начнут. Недоверие к руководителям — страшная
вещь. Оно влечет за собой анархию, дезорганизацию производ
ства и, в конечном счете, снижает трудовой энтузиазм. А это
на руку только врагу.
— Как же нам получше провентилировать этот вопрос?
Хочется так, чтобы овцы целы и волки сыты. По закону
закрытому суду подлежат особо опасные государственные пре
ступники...
— Вячеслав Алексеевич! Неужели Воробьева, допустившая
неслыханную демонстрацию, чему я сам очевидец, не являет
ся опасной государственной преступницей? Тогда кто ж е пре
ступник?! — Буреев широко развел руками.
— Вы правы, Владимир Никифорович. Но я как прокурор
в затруднении. В законе ясно сказано, что закрытому суду
подлежат только те преступники, чье преступление связано
с государственной тайной. Конечно, слова и действия Воро
бьевой — государственный секрет. Но слишком много людей
прослышали о ее злодеяниях, и как нарочно — эта малопонят
ная несведущим в медицине людям болезнь несчастной Дом
ны Пантелеевны. Надо все сделать аккуратно и в высшей
степени осторожно. Помогите нам, Константин Сергеевич.
— Помочь? Чтоб суд был по форме открытым, а по су
ществу закрытым? — неосторожно брякнул судья. Проку
рор недовольно поморщился.
— К чему такие ненужные уточнения...
— Я думаю сделать так, Вячеслав Алексеевич. Будем су
дить Воробьеву открытым судом, но в боковой комнате. В
зале человек тридцать помещаются, а в боковушке от силы
восемь, не считая членов суда. Двое конвоиров, подсудимая,
прокурор, трое свидетелей и защитник. Вот вам и восемь че
ловек. Во время ведения судебного расследования я никому
не разрешу входить.
— Отлично, Константин Сергеевич! А кого вы предпола
гаете взять заседателями?
— Y меня есть на примете двое проверенных товарищей.
Перед слушанием дела Воробьевой я призову этих товарищей
к исполнению их гражданских обязанностей в суде.
61
— Кто они? Если это не секрет.
— Какие у нас с вами секреты, дорогой Вячеслав Алек
сеевич. Один бывший завскладом Охрименко, его оговорили
в хищениях и взятках, а вы...
— Помню, помню, — торопливо перебил прокурор. — А
другой?
— Кузьминых. Y него, правда, дед по матери раску
лачен...
— Не стоило бы рисковать, — осторожно заметил про
курор.
— Он товарищ надежный. Во время коллективизации сам
лично указал, где прятал хлебушек дед. Много кулаков разо
блачил...
— Что ж... Кандидатура хорошая, — согласился прокурор.
— А кого вы посоветуете мне назначить Воробьевой за
щитником?
— Переверзева. Очень хороший защитник, — чуть помед
лив ответил прокурор.
— Хороший? — встревоженно переспросил Буреев.
— Исключительный! Y него, правда, немного красноречие
хромает, заикается он. Но можно ли судить человека по одно
му физическому недостатку? Все мы не лишены их. Перевер
зев товарищ идейный, выдержанный, и, как всякий настоящий
патриот, ненавидит врагов Родины. Он не затруднит работу