Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 28)

— Я?! Враг?!

— Ну вот видите, вам и самой ясно, что преступление вы

сделали сгоряча.

55

— Я не делала ничего. Ким поговорил с отцом, директором

нашим, чтобы меня освободили от работы. Потом Ким принес

мне тушенку, яичный порошок и пенициллин для тети...

— Кто может подтвердить ваши слова?

— Соседи... Тетя Маша...

— Ваша тетя, Мария Павловна Ломтева, скончалась в го­

родской больнице одиннадцатого марта тысяча девятьсот со­

рок пятого года.

— Тетя Маша... умерла?.. Во сколько?!

— После двух часов дня. Так сказано в акте о смерти

Ломтевой. Пока вы учиняли антисоветскую диверсию в каби­

нете директора, ваша тетя умирала. Она была честная совет­

ская гражданка, и хорошо, что не успела узнать, на какую

гнусную вылазку толкнули вас враги трудового народа, —

следователь говорил что-то еще, но Рита не слышала его слов,

холодных, злых и назойливых. Они падали где-то рядом, кру­

жились в воздухе и умирали, ненужные ей, привычные и

наскучившие ему.

Тетя Маша умерла... Я одна... Она приходила попрощаться

со мной... Убежать? Куда? Чего ему нужно?..

— Очнитесь, гражданка Воробьева! Выпейте воды. Я со­

чувствую вашему горю и, если вы подпишете...

— Все подпишу...

— Вот и великолепно! Вам сразу легче станет. — Следо­

ватель торопливо писал. Рита, опустив голову на стол, забы­

лась. Больше всего ей хотелось заплакать, но она не могла.

Ты поплачь, дочка, слезами душу омой, оттает она, как льдин­

ка на солнышке, — услышала Рита голос тети Маши. Рита

подняла голову и диким блуждающим взглядом окинула след­

ственную камеру. Никого... Она и следователь... И снова —

поле, бесконечное поле, как тогда, в день рождения Павлика...

Мелкий моросящий дождь... Крупные капли текут по лицу...

И костер, одинокий костер... Там, где горит он, дождя нет...

Дойти бы туда... Дойти...

— Вам прочесть ваши показания, гражданка Воробьева?

Или вы их сами прочтете и подпишете? — вкрадчиво спросил

следователь.

Какие показания? Я плачу... Светлее стало от слез... Что-то надо подписать. Поскорее бы уйти...

56

— Под-пи-шу...

— Чудесно! Я знал, что мы с вами по-хорошему догово­

римся. Вот здесь подпишите... И еще здесь... И на этой стра­

ничке, — суетливо подсказывал следователь. — Расписались?

Прекрасно!

Следователь спрятал бумаги в портфель и радостно потер

руки. Слава Богу, дело закончено и сегодня он может вполне

заслуженно отдохнуть. А вдруг девчонка назовет еще кого-нибудь? Я открою целый заговор!.. Отметят... Наградят... Куй

железо пока горячо!

— Я обещал вам, гражданка Воробьева, досрочный пере­

вод в камеру и я выполню свое обещание. Но вы откровен­

но и честно должны назвать имена тех, кто толкнул вас на

путь преступления.

— Имена? — тупо переспросила Рита.

— Имена и фамилии тех, кто вел с вами антисоветские

беседы, уговаривал публично разбить бюст вождя, а может

быть даже, свершить что-нибудь и похуже.

Фамилии? Он хочет посадить еще кого-то? Ему мало...

— Никто меня не уговаривал.

Пожалуй это так... Она сейчас плохо соображает... Подпи­

сала и хватит... Зато не придется мне говорить начальнику

тюрьмы о том, чтобы ее перевели в общую камеру — хлопот