Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 188)
Любовь Антоновна не спала всю ночь. В карцере надзира
тель раз пять ударил ее в грудь, живот, по ребрам, дважды
прошелся кулаком по спине и один раз по лицу. Он бил без
злобы, вполсилы, косясь на напарника, который после каждого
удара крякал, не то осуждающе, не то удивленно. Но все же
лицо и грудь болели и сейчас, хотя уже наступило утро.
Старею... — думала Любовь Антоновна, — кости хрупкие...
Он еще довольно деликатно обошелся со мной... ногами не
бил... Доживу ли я до завтрашнего утра? Пожалуй нет... Пове
дут на работу или в другую зону — и... побег. Уже бьют развод...
Риту погонят на работу... Елена Артемьевна выдержит... Y Ка
ти последнее напряжение... туберкулезным больным это свой
ственно: сознание ясное, слабость, вспышка — и... летальный
исход... Ефросинья не встанет... ее не спасет и больница... Y
330
Риты нервное потрясение... Десять дней абсолютного покоя —
и она здорова. Десять дней... Где их взять?.. Попросить у
капитана? — не посмеет... Он панически боится Гвоздевского...
Конец... Как глупо я умираю... Думала хоть перед смертью
спасти ребенка... Боже! Какая я неудачница! Как там капитан
договорится с Лизой?.. На этот раз он и в самом деле не вино
ват... его коробило, когда полковник упражнялся в красноре
чии. Откуда у Гвоздевского столько изощренной злобы? На
следственность? Я не очень верю в теорию Ломброзо... Биоло
гические признаки передаются несомненно, а психика... вопрос
темный... Я не знаю родных Гвоздевского... По-моему, он из
обеспеченной семьи... Что им двигает? Неудовлетворенное са
молюбие? Да... «Я — умен, талантлив, чуть ли не гениален, а
мне приходится рыться в мусоре. Другие не понимают этого.
А вы, доктор, отрицаете мои способности, считаете меня ничто
жеством. Муха це-це мала, а укус ее — смертелен». Да, полков
ник, кусаться вы умеете... Зубы у вас острые и ядовитые...
Зависть? Он запачкался, а другие не полезли в помойную яму?
Да, зависть. «Никто не может быть выше меня!» Какое само
мнение... вождь в миниатюре... «Я могу то, что персидским
сатрапам недоступно». Y него сатрапия длинная — триста два
километра... Подданных — тысяч четыреста... Правда, он не
верховный владыка, но в своих руках .держит немало... Приятно
сознавать себя властелином. Захочу в БУРе сгною, вздумается
— при побеге убыо... Понравится — пятки целовать заставлю...
пожелаю — сапоги вылижете мне... Такому дикарю дали власть
над сотнями тысяч людей... Неужели нельзя найти человека
умного и совестливого?.. Совестливый не пойдет сюда... Вот
и присылают Гвоздевских... На работу меня не вывели... К ве
черу убыот... или, может, денька на три удовольствие растя
нут... Где же Рита? В карцер ее не привели... Если вывели за
зону... хоть бы на одну минуту увидеть Лизу... Она бы помог
ла... Милая женщина... запуталась она... Не вырваться ей... Еле
ну Артемьевну могут оставить в покое... хотя, навряд ли... Y
полковника много сексотов... Они известят его, что Елена Ар
темьевна освобождена от работы по моей просьбе... Последнее
в жизни дело не довела до конца... Нелепо... Один день... Гвоздевский на обратном пути мог бы заехать и обязательно заехал
бы в больницу... Меня бы он там нашел вне всякого сомнения...
331
Ну и что бы он сделал? В БУР? В карцер? В побег? — и толь
ко... Он бы не дознался о Рите... О Кате... О Елене Артемьевне...
Я бы не подошла к ним, пока он бы не проехал... Мог бы и
дознаться... Конспиратор из меня никудышный... Время выигра
ла бы... Рите нужно десять дней... Гвоздевский не просто едет...
Проинспектирует лагерь на обратном пути... на каждую коман
дировку заглянет. Месяца полтора уйдет... раньше не спра
вится... Сюда он, похоже, заехал случайно... Зачем сейчас на
прасно гадать: что есть, то есть — не изменишь... Они и хлеб
мне не принесли... Забыли или приказ полковника?.. Это на
него не похоже... карцерную пайку отдают даже перед тем,