Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 177)

— Так точно, товарищ... Осип Никитич.

— И без так точно... Зачем ты позавчера привел Ивлеву?

— От вас ничего нс скроешь... Осип Никитович. Ударил я

доктора — Лизутка осерчала. Велела привести, чтоб помирить­

ся с ней.

— Чистосердечное признание облегчает вину.

— Это к чему вы? — насторожился капитан.

— Вспомнил... Я когда-то следователем работал. Обычная

фраза... К сожалению, не все считаются с ней.

— Пояснее бы говорили, Осип Никитич.

— Дурак не догадается, а умный поймет и промолчит.

— Начистоту говорите.

— Если так хочешь — скажу. Пока Ивлева сидела у тебя

дома, ты передал ее сообщницам в зоне ведро воды и хлеб.

— Меня ж одни надзиратели видели... и донесли... В убор­

ную без доноса не сбегаешь. Ну и жизнь!

— Ты забываешь, Михаил, где мы с тобой служим. Тут

за каждым из нас следят строже, чем за заключенными. В

сто глаз смотрят, ночыо и днем. Некоторые зеки думают, что

начальство не знает о глубинке. Считают, что все строгости

ог таких, как ты и Зотов. Самодурство... произвол... До на­

чальства далеко, вот и вытворяют безобразия капитаны Лю­

тиковы и майоры Зотовы. Узнало бы об их художестве началь-

* Одна страница оригинала утрачена. Прим. Изд.

312

ство — под суд их отдало бы. Мы каждый ваш шаг знаем.

Что не так сделаете — сразу по шапке дадим.

— Вы что-то хотели сказать, Осип Никитич?

— На сколько времени ты оставлял Ивлеву наедине с

женой?

— Часа на два или около этого, — признался капитан.

— Долго... За это время Елизавета Петровна могла рас­

сказать о Глушкове.

— Лизутка не дура! Она от родных утаила, а чужому че­

ловеку...

— Откуда ты знаешь...

— ...что родным ничего не сказала? Знаю. Y нее отец стро­

гий. Не любит меня. Ругал за то, что я здесь работаю. Узнал бы

о Кузьме — в дом не впустил бы. Когда я ездил к Лизутке,

отец сам уговаривал ее вернуться.

— Сказала она или нет — мы с тобой не знаем, Михаил...

Могла и проговориться. Ивлева имеет подход к людям... Топор

над нашими головахми висит.

— Подскажите, как быть?

— Научи тебя, а потохм х\юня обвинишь.

— Я вас прошу... Сах

\1

себя винить буду, больше ни­

кого.

— Для нас с тобой — Ивлева враг. Она имеет большую

силу. Если б такие, как она, заговорили, трудно бы многим

пришлось. Хорошо, что им вовремя прищемили язык. Ей не

сухмели инкрихминировать, то есть вменить в вину, какое-либо

преступление — и все же ее осудили. Сделали это не зря.

Нутром почувствовали врага. Наверху понимают, что по закону

таких, как Ивлева, не осудишь. Оставить на свободе — тоже

нельзя; не справишься с ними, они умнее нас с тобой.

— Что ж делать-то с ней? — нетерпеливо перебил капи­

тан.

— Решай сам... Сколько она крови тебе испортила за эту

неделю. С ней разговаривать нелегко.

— Вы правы... попила она у меня кровь своими разгово­

рами. Легче с медведем сидеть в берлоге один на один... Но

она... спасла Лизутку.

— Дело твое... Если всплывет что о Глушкове...