Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 179)

усы красит, волосы завивает, пудрится. Голосок тоненький,

как у дешевки... «Те-те-те-те-те» — пискливо передразнил пол­

ковник своего соперника. — К Елизавете Петровне лейтенант

захаживал без тебя... Пока сплетничает... а потом... — Гвоздевский выразительно кашлянул.

— Вы не касайтесь Лизы... Полковник! Она не ровня ва­

шей Анжелике!

— Чего кипятишься, Михаил... Я ж без всякой задней мыс­

ли... Женщина она и есть женщина, чьей бы женой ни была.

Я хотел предостеречь, но у тебя свой ум, — миролюбиво за­

кончил полковник.

— Я с лейтенантом поговорю... по-свойски... — пообещал

капитан.

— Он мне тоже не симпатичен. Хотя... полезный тип. В

курсе дел меня держит, сметливый... Чуть что — обо всем до315

ложит, — вскользь заметил полковник, внимательно изучая

свои запыленные сапоги.

— Он вам... о докторе сказал?

— Не все ли равно кто... Тайна, Михаил... я и так лишнее

сболтнул, — спохватился полковник.

— Ответьте уж до конца, Осип Никитич.

— Не могу я своих осведомителей раскрывать. Без них

и месяц не проработаешь.

— Я ухожу отсюда... откройте, товарищ полковник... В

долгу не останусь.

— Тем более тебе не нужно. С лейтенантом ты больше не

увидишься, а кто старое вспомянет... ты другому начальнику

зоны, тому, что вместо тебя командировку примет, скажешь,

и я останусь без глаз и без ушей.

— Брат он мне другой начальник? Отец родной? Сам пусть

ищет своих сексотов! Я помучился и ему тоже...

— Твердо обещаешь, что не передашь?

— Лизуткой клянусь! Петькой, сыном своим...

— Ну, раз о Елизавете Петровне речь идет, не поверить

не могу... Он обо всем докладывал мне. Просил, чтоб я в благо­

дарность за это... Помолчу... Мы — мужчины... Просьба у лей­

тенанта личная, к работе отношения не имеет... Тебя касается

и еще одного человека. Не хочу называть его по имени. Замнем,

Михаил, — полковник со вкусом зевнул. — Чайку напьемся —

и спать.

— Раз уж меня касается — скажите!

— Обидишься... Чаю долго нет... В горле пересохло.

— Обижусь иль нет — мое дело, а ваше — сказать.

— Что ты психуешь по пустякам. Просьба чепуховая, зря

я вспомнил о ней... Узнай насчет чая.

— Начали — кончайте! Y меня нрав крутой!

— На горло наступаешь... Было бы за что. Знаешь, что

я скоро не буду твоим начальником — и разошелся.

— Вы не отвиливайте, товарищ полковник! Бейте сразу!

— Не вечер, а поэма... То Елизавета Петровна на меня

напала, то ты в карман лезешь за моим же пистолетом... Я

как кавказский пленник. Не серчай, Михаил, открою я тебе

правду. Лейтенант просил подольше задержать тебя в управ­

лении... Говорил... Не будем мелочны...

316

— Что говорил?!

— Раз ты так настаиваешь, повторю его слова: «Товарищ

полковник, подержите в управлении подольше моего началь­

ника. Y его жены глаза завлекательные. Я каждый день к ней

шастаю, а признаться ей при нем боюсь. Убьет медведь. Силища

у него за двух ломовых лошадей. Уедет он — я с Лизой дого­

ворюсь... она на меня поглядывает». Я спросил лейтенанта в

шутку: «Вы не целуетесь наедине?» Он мне ответил: «Пока

нет, товарищ полковник, уедет капитан — и подальше поце­

луев зайдет. Очень увлекательно смотрит она на меня». Вот

и весь разговор — от слова до слова. Напрасно ты волновался,