Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 166)
— Мотивы вполне обоснованные. Понимаю ваше негодо
вание и разделяю. Но в следующий раз не деритесь. Встаньте
в строй, заключенная э-э-э.., — замялся полковник.
— Акимова, — услужливо подсказал капитан.
— Да... да... Акимова... идите.
— Слушаюсь, гражданин начальник.
Люська, победно подняв голову, вернулась в строй при
тихших женщин.
— Убедились, Ивлева, как отреагировали заключенные на
ваше поведение? В каком вы виде, бывший доктор медицинских
наук!.. Грязная... Волосы растрепаны... Щеки поцарапаны... Под
глазами слюни... Фу! — энергично фыркнул полковник. — Как
ж е умудрились в глаза себе плюнуть? Скрываете? Не желаете
поделиться профессиональным секретом? Я не настаиваю... Хра
ните его для себя. Если вас в таком виде выпустить на улицу,
прохожие подумают, что вы пьяная. В милицию отведут... Вы
случайно запоем не страдаете, доктор? Внешность у вас алко
голички законченной... Как лее с вами поступить? Протрезвить
ся вам в зоне негде... В барак отпустить — вас разорвут заклю
ченные. Я вас спасу, Ивлева... Такова моя служба — помогать
людям. Отведите заключенную Ивлеву в карцер... Разъясните
ей, как она доллена вести себя в дальнейшем... и пооснователь
ней, — полковник красноречиво помахал в воздухе кулаком.
Любовь Антоновну увели. — Я наглядно убедился, капитан,
что заключенные искренне возмущены гнусной клеветой Ивле
вой. В лице Акимовой они показали себя с лучшей стороны,
а поэтому разрешите им разойтись по баракам, — великодушно
закончил полковник и милостиво улыбнулся.
— Расходись по баракам! — гаркнул капитан.
Женщины, только что безмолвно стоявшие в строю, беспо
рядочной толпой устремились на кухню. Десятки рук потя
нулись к лагерной кормушке. Люська, уже вооруженная чер
паком, разливала в подставленную посуду мутную бурду. Пол
ковник, понаблюдав за женщинами минут пять, каждая из них
всеми силами стремилась поскорей получить ужин, укоризнен
но покачал головой.
294
— Для этих людей шкурные интересы превыше всего: на
час задержали ужин — и они готовы уже отколотить кого
угодно. Трудно их перевоспитать.
Капитан делал вид, что слушает полковника, старательно
кивал головой в такт его словам, а сам исподтишка разыскивал
глазами лейтенанта. «Сволочь! Убег... Лизутке все доложит...
Завтра утрясу с этой докторшей, чтоб ей неладно было... Не
везучий я...» — с горечью раздумывал капитан.
— Баланду получать надобно... — напомнила Катя. Она ни
на минуту не отходила от Елены Артемьевны. Когда Люська
бросилась на Любовь Антоновну, Катя схватила Елену Артемь
евну и крепко прижала ее к себе. — Не кричите... Людей
пожалейте, — шептала Катя, зажимая Елене Артемьевне рот.
— Помогите справиться... Чего смотрите? Больная она, — упра
шивала Катя соседок. Женщины, парализованные страхом,
старались не смотреть в их сторону- — Дуры набитые, — вы
ругалась Катя. — Заорет — до утра полковник всех продержит.
Утром на работу не спамши идти.
— Замолкни... перебесится он...
— Постреляют завтра на работе...
— Норов крати свой... не дома...
— Без тебя тошно, еще до утра стой...
— Сама как хочешь, а о людях подумай... — укоризненно
шептали женщины. Елена Артемьевна притихла. Она больше
не порывалась выкрикнуть что-то. Но Катя не отпускала ее до
той минуты, пока капитан не подал команду разойтись. Сейчас
около них не было ни одного человека.
— За баландой пошли, Елена Артемьевна, — вторично по