Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 137)

публику, с ними ухо востро держи. Слопают и не подавятся...

Пойдемте, доктор. Извиняюсь же я перед вами и при Лизутке

извинюсь.

— Мне мало пользы от ваших извинений, капитан.

— Что в силах моих будет, сделаю для вас.

— Обманете, капитан...

— Чтоб мне...

— Не клянитесь, это вам не к лицу. Я поставлю вам два

условия: первое — отправьте в больницу...

245

— Вас? С первым же этапом, доктор! — поспешно заверил

капитан.

— Не перебивайте! В больницу следует отправить Воро­

бьеву.

— С этой проще простого: как чокнутую ее спишу.

— Ефросинию Милантьевну...

— Матушку попадыо? На кой она мне нужна? Пускай по­

мирает в больнице...

— Денисову...

— С Денисовой потрудней, доктор, старуха она, больная,

но слабее ее на лесоповале работают, как бы промашки не

вышло...

— Y нее истощение, слабость и почки...

— Не знаю, как в больнице с почками... Посчитают ли их за

болезнь... Вот если бы она кровью харкала, а еще бы лучше

руку нечаянно себе отрубила, тогда б, глядишь, ее и в больницу

приняли бы.

— Вы отправьте Денисову в больницу, а положат ее или

нет — не ваша забота. Лекпом напишет направление. С него

и спросят.

— Наверху тоже не дураки сидят. Разберутся, что к чему.

Они знают, что без начальника командировки лекпом не пис­

кнет.

— Денисова больна. Ее примут в больницу. Я слышала,

что в центральной лагерной больнице врачами работают за­

ключенные.

— Не политические они... Там те из врачей, кто за аборт

незаконный в лагерь попал, за неправильное лечение или еще

в чем-нибудь провинился.

— Да или нет?

— Отправлю Денисову. Нагоняй мне дадут за вас, доктор,

— хмуро упрекнул капитан.

— И Болдину...

— Телятницу эту?! Оиа-то чем вам угодила?! Зверюга. Ско­

тину бессловесную травила.

— А если она не виновата?

— Виновата!

— Вы уверены?

246

— А как же иначе! Ну, пускай на вас подлецы донос на­

писали... Вы — доктор, они завидовали вам, перегрызлись

меж собой и вас сожрали. А Болдина? Кому она нужна?! На

воле коровам хвосты крутила. Не иначе, как на деньги поль­

стилась. Сунули ей деньжат изрядно и отравила колхозный

скот. Я хоть в городе до армии жил, а понимаю, что к чему.

Мясо, помню, по карточкам давали до тридцать четвертого года,

и на базаре не купишь его. А почему? Такие, как Болдина,

уничтожали скот под корень.

Попытаться убедить его? Напрасно... Он уверен в своей

правоте. Когда-нибудь скажут всю правду о нас, а пока... пока

глухая стена.

— Не будем спорить: виновата она или нет. Вы уверены

в том, что если попал к вам человек, значит он преступник.

Так, капитан?

— Ну, так...