Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 130)
— Я посижу с ней...
— Вам самой невмоготу, доктор... Сильно он вас зашиб?
— Заживет, Катя... Рите необходимо тепло.
Теперь Рита не сомневалась, что хозяйкой первого голоса,
того, что не узнала она, была Любовь Антоновна. Рита хотела
подняться, но не смогла даже пошевелить рукой. Скованное
непонятной тяжестью тело отказывалось служить ей.
— Рите удобно у меня на коленях... Вчера весь день
проспала... И нынче... Намаялась я ночыо... Вам плохо... Ри
та в память никак не придет... Елене АртемГзевне занездоро
вилось совсем... Да и самой хоть лежмя лежи, — Катя говорила
так тихо, что Рита едва разбирала ее слова.
— Мне... Что мне? Зажилась я... пора и честь знать. Рита
— ребенок... Как бесчеловечно все это... Убивали бы таких,
как я, старух, ну и Бог с ними... Детей-то за что?
— Кому интересно, доктор, сколько нам лет? Я годика на
два постарше Риты была, как в лагерь попала... поздоровше
ее... В себя пришла никак.
— Рита! Ты слышишь меня?!
— Слышу, доктор... — Рита открыла глаза. По слабому све
ту, что проникал в камеру сквозь небольшое окно, она догада
лась, что наступил день.
— Лежи, Ритка, — сказала Катя.
— Встану... Посижу...
— Ну посиди... — согласилась Катя, — глаза-то как? Ты
всю ночь на них жалилась, кричала про мух каких-то...
— Не болят... Вижу вас... А Елена Артемьевна где?
— Не замай ее, спит она... Ты ночью бежать куда-то наду
мала... «Дайте мне вату, — кричишь, — тайгу подожгу...»
— Не рассказывайте, Катя, — попросила Любовь Антонов
на, — сумеешь сесть, Рита?
— Смогу...
— Я хочу тебя поудобнее устроить... еще немного подни
мись. К Кате на колени голову положи, а ко мне — спину,
так лучше будет, чем сидеть. Ноги, правда, свиснут на пол...
— Я не сплю, Любовь Антоновна... Вы замечательно при
думали... Я тоже сяду рядом с вами и Рита у нас на коленях
отдохнет, вытянется во весь рост...
234
— Я не хочу...
— Старших слушать надо...
— Мне стыдно... я уже здорова, — возразила Рита.
— А это уж, голубушка, дозволь мне знать — здоровая
ты или больная. Я — врач... Ложись так, как тебе велят, —
непреклонно приказала Любовь Антоновна.
— Не лягу...
— Рита! Мы бы раньше положили тебя на колени, но я
запретила тебя тревожить. Катя не спала всю ночь...
— Не лягу...
— Рита... Дочка моя! Порадуй двух старух... Y нас были
дети, внуки... Помнишь, я тебе рассказывала о Бореньке... Я
любила, когда он спал у меня на коленях... поспи и ты...
Рита хотела обнять Елену Артемьевну, хотела прижаться
к ней. Но руки се бессильно упали, к горлу подступили слезы.
Невидимые железные обручи, их было много, очень много,
туго стягивали шею, плечи, ноги, а тяжелые гири, они висели
на каждом обруче, тянули ее к земле.
— Я требую, Елена Артемьевна, чтоб подобных разговоров
больше не было. Y Риты перенапряжена нервная система.
Сдвиг, вывих, если хотите. Я как врач запрещаю вам волно
вать больную. Всякие эмоции вредны ей. И даже могут при
вести к фатальному исходу... Вы обязаны меня слушать! —
бушевала Любовь Антоновна, когда Риту уложили на колени.
— Я нечаянно... Я... от всего сердца... — робко и виновато
прошептала Елена Артемьевна.