Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 119)
— По двое разобраться! От строя не отбиваться! — со
вкусом повизгивал надзиратель, направляясь к пятой куче дров,
той самой, что сегодня зажгут Аня и Рита. Вручая Ане бензин
и зажигалку, юный поэт не удержался от экспромта:
— Старшей тебе быть, за напарницей следить!
— Услежу, начальник! — пообещала Аня.
Надзиратель наморщил лоб, очевидно, ожидая вдохнове
ния, но, так и не разродившись новым стихом, отделался ста
рым:
— Костер разжечь! Бензин беречь!
215
— Поленьев много, а дровишек наколотых кот наплакал,
— заговорила Аня, когда молодой надзиратель увел кострожегов.
— Нарубим побольше и назавтра запас сделаем, — отве
тила Рита, не спуская глаз с Ани.
— Зачем вызвалась ко мне в пару?
— Я пайку нынешнюю спрятала... Отдам... Похмогу тебе...
— чуть слышно ответила Рита.
— Не приму помощь твою.
— Почему?
— Чужой жизни вовек не заедала. Дай-ка колун мне, пома
хаю малость.
— Аня! Я ногу подвернула утром.
— Заживет...
— Я не про то... Если б не нога...
— Пошто встала в пару? Связала ты мне руки, Ритка! Ку
да теперича хлеб девать? Кате отдам и Ефросинье верну, хоть
ей он и не надобен нынче.
— Я с тобой, Аня!
— Не забижайся, Рита! Обузой станешь охрамевшая. И не
того боюсь. Не отойдем мы далеко и обеих порешат. На-ка, ра
зомнись малость, — закончила Аня, передавая Рите колун.
До полуночи обе работали молча. К ним трижды подходил
молодой надзиратель. Грел руки у костра, бесцельно топтался,
скучающим взглядОхМ ощупывал женщин и, лениво зевнув, ухо
дил к другим кострам. Аня легко и, кажется, совсем без нату
ги, взмахивала топором и со звонОхМ опускала его на круглые
поленья. Острие топора глубоко вонзалось в дерево, и сосно
вое полено легко, как спелый арбуз, раскалывалось пополам.
Желтая лиственница, тяжелая и сучковатая, поддавалась с тру
дом. Часам к двум ночи голоса часовых на вышках зазвучали
глухо и сонно.
— Если я виновата, пойдем вместе.
— С больной ногой?
— Да. Надзиратель скоро не придет. В прошлую ночь, ког
да я жгла костры, нас совсем не проверяли.
— Не возьму я тебя на съедение зверяхМ. И сахмой похмирать
неохота. С больной ногой пути не будет. Свалишься, не утащу
я тебя.
216
— Не уходи, Аня! Я плохого жду... А решилась — иди! Я
тебе — не помеха.
— Начальник говорил...
— Убыот за помощь? Каждый день ждем смерти. На ра
боту идем — стреляют, с работы — опять то же самое. Забо
леешь — сдохни! Не заболеешь — кожа и кости останутся.
Надоело страшиться. Меня за эти пол года столько пугали, что
другой за сто лет не услышит. Иди, Аня! Я останусь... Камнем
на шее не повисну.
— Трудно мне уходить... Ты не знаешь всего... Мы с Катей
так договорились...
— Скажи, Аня, не таись от меня! Асю убили... За меня она
на смерть пошла... Что я, лучше ее? Лучше тебя?
— Скажу... Если что сомневаешься — забудь. Вдруг охран
ники всполохнутся раньше времени, дознаются о моем побеге,