Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 118)
пловец за минуту до своего первого прыжка с высокого трам
плина, петоропясь пошла к выходу. Вслед за ней почти одно
временно поднялась Рита и Катя.
— Ты куда? — тихо спросила Катя.
— С Аней пойду, — торопливым шепотом ответила Рита.
— Вместо кого?
— С тетей Валей поменялась.
— А она?
— Послезавтра за меня выйдет. — На лице Риты появи
лись красные пятна. Она шла к выходу медленно, останавли
ваясь почти па каждом шагу.
— Гражданин надзиратель! Моя фамилия Воробьева. Се
годня я иду кострожегом вместо заключенной Голубевой.
— Мне лишь бы счет сошелся, — равнодушно согласился
надзиратель.
— Холодно, — поежилась Катя.
— Дождя бы погуще... — потихоньку пожелала Аня.
У вахты к ним вышел начальник режима и коротко разъ
яснил заключенным их обязанности.
— На каждый костер — два кострожега. Каждый из вас
должен следить за напарницей и за другими кострами. Заме
тишь что подозрительное — зови на помощь часового. Если
одна полезет через забор, другая должна громко кричать: «Ча
совой! Стреляй! Заключенный на заборе!» После крика сле
дует лечь на землю и ждать, покуда не придут надзиратели.
За помощь беглецу — смерть. С побега живыми не вертаются.
Запомните! Тут глубинка! Чтоб костры горели в полную силу.
Притушит кто, иль заснет, десять суток карцера. Нечего сва
ливать, что дрова сырые, как в прошлую ночь. Для каждого
костра сто пятьдесят грамм бензина. Вот как заботимся о вас.
Под утро наколоть дров для завтрашней смены. Развести кострожегов по местам! — приказал начальник режима, уходя на
вахту.
— По парам разбиться! Шагом марш трудиться! — звонко,
как молодой петух, закричал надзиратель. Он подвел женщин
к большой груде круглых чурбаков толщиной почти в обхват,
длиной немного больше метра. Указывая пальцем на чурки,
214
надзиратель не удержался от стихоплетства:
— Дрова для костра отсюда брать! Уходя за дровами, ча
сового позвать.
Рита схватила Аню за руку и стала рядом с ней. Катя не
заметно попыталась отодвинуть Риту назад, но Рита ударила
Катю локтем, а ломающийся голосок надзирателя торопил, не
давал времени опомниться.
— Следуй за мной! На месте не стой!
Аня и Рита шли в пятой паре. Возле каждой кучи полень
ев, наваленной у вышки, надзиратель оставлял двух женщин.
Одной из них он вручал бутылку с бензином, давал зажигалку
и напутствовал:
— Костер разжечь! Бензин беречь! — при этом он выпя
чивал грудь п делал многозначительное лицо. Его так и распи
рало от гордости, что именно он подавал команду стихами.
Надзиратель нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока
женщины обливали бензином почти сухие щепки, умело спря
танные вчерашней сменой под поленьями дров, и, дождавшись,
когда крохотные язычки огня с треском поползут по отсырев
шим, тонко нарубленным дровам, приказывал опять-таки сти
хами:
— Следуй за мной! На месте не стой!
— Поэт... Не хуже Маяковского, — услышала Рита голос
Розы Исаковны.
Она шла в седьмой паре, сзади Кати.
«Похожи на Маяковского стихи, — вскользь подумала Рита,
— Роза Исаковна знает, она до лагеря учительницей русского
языка работала».