Грета Раш – Нефилим. Том 4. Отрешение (страница 4)

– Я… я не знаю. Наверное, нет. Он тоже выпил, – призналась я, но не стала уточнять, что вампир был не в пример трезвее.

– Королевский племянник. Вот только этого нам не хватало, – устало вздохнул Сноуи и вернулся за стол. – Мисс Кьеллини, как вы думаете, мистер Рохас мог вступить с кем-то в сговор? Против вас?

Я открыла рот, но не произнесла ни слова.

С шумом распахнулась дверь, практически сорвавшись с петель. Я успела мысленно удивиться, как она не раскрошилась в щепки. А потом в кабинет, широко шагая, влетел Димитров.

Глава воинства был зол. Лицо красное, глаза бешено вращаются, едва не вылезая из орбит. Сосуды полопались, сделав белки розоватыми и прибавив облику болезненности.

Ни на кого ни глядя, он вперил разъярённый взгляд в… Блейка. Обстановка сразу же ухудшилась. Это ощутили все. Градус накала страстей подскочил на десяток пунктов. Ещё чуть-чуть – и станет совсем жарко.

– Эмма, покинь кабинет! – хрипло выдохнул Димитров, первый раз в жизни обратившись ко мне по имени.

Я была поражена.

И не только тем, что глава воинства знал и помнил, как меня зовут. Но и тем, что в такой формальной обстановке он обратился ко мне едва ли не как к собственной дочери. Нефилимы обожали условности, церемониалы и правила. И всегда стремились их соблюдать. А Димитров был практически эталоном беспристрастности и педантичности, ярым поборником всех возможных кодексов – этики, чести, морали. Будь его воля, он заставил бы нас соблюдать даже кодекс рыцарей.

Не помня себя от удивления, я поднялась со стула, но не сделала и шага. Блейк схватил мою руку, останавливая.

Директор медленно встал, поправил неизменное и такое любимое им пальто, и без малейшего намёка на желание соблюдать субординацию проговорил:

– Она ещё не твоя подчинённая, Димитров. Она не часть воинства. Ты не можешь ей приказывать.

– Она – нефилим!

– Она – моя студентка! – рявкнул в ответ Блейк, выходя из себя так быстро, что меня окатило горячим вихрем, как если бы вышагнув из края вечной мерзлоты, я рухнула в объятия обжигающих песков. – И приказывать ей буду только я.

– Мисс Кьеллини, – обратился ко мне, застывшей между двумя разъярёнными мужчинами, комиссар. – Думаю, на этом мы пока закончим. Вы свободны.

Я кивнула, но продолжила стоять, не зная, что мне делать.

Димитров крутанулся ураганом, подлетел к успевшей вновь захлопнуться двери, распахнул её и с выразительным видом застыл рядом, своим молчанием намекая, что меня здесь видеть не хотят.

Я нерешительно оглянулась на Блейка. Вздохнув, он кивнул, уперев руки в боки.

– Идите.

Глава 3

Я вышла из кабинета, и створка за мной спиной захлопнулась с отразившимся от стен грохотом.

– Как же вы надоели! – закричал в директорском кабинете мистер Сноуи. – Заносчивые, наглые, высокомерные идиоты!

– И эти идиоты сохраняют и твою жизнь, в том числе, Кайл! – разбуженным медведем проревел Димитров. Я впервые слышала, чтобы он так разговаривал.

– Но это не значит, что вы неприкосновенны! – орал в ответ комиссар, который, как оказалось, был на короткой ноге с Димитровым.

– Как не значит, что можно повесить на девчонку убийство! – гаркнул на комиссара глава воинства.

– Не думай, что я не знаю, почему ты её защищаешь! – противным голосом съехидничал Сноуи. – Сплетни разносятся быстро, а во дворце – ещё быстрее.

– Ты не имел права её допрашивать! – вопил Димитров.

Я подняла голову. Показалось, что от этих воплей краска на потолке начала расходиться трещинами.

Но нет, краска держалась, и я пока тоже.

– Она совершеннолетняя – это раз, – начал перечислять Сноуи. – При разговоре присутствовал представитель школы – это два…

– …и скоро она получит титул кронпринцессы! – перебил Димитров. – Это три! Членов королевских семей нельзя допрашивать! Разговор возможен только с их добровольного согласия в присутствии адвоката!

В кабинете воцарилась тишина. Настолько, что даже чей-то короткий надменный смешок показался оглушающим хохотом.

Смеяться из всех троих мог только один.

– Получит, если согласится на замужество, – заметил Блейк, который не утруждал себя ни ором, ни примирением орущих. – А если не согласится, королева её сгноит. У меня уже есть соответствующие распоряжения в отношении Кьеллини.

– Значит, это правда… Я до конца не верил. А зачем такие сложности? – вполне нормально спросил Сноуи. – Передавать титул, менять сестёр местами. Какая разница, кто из них двоих принцесса?

– Предполагаю, что всё дело в наследстве, – вместо Блейка ответил Димитров. – Эдвард очень хитро составил завещание, изощрившись в формулировках. Все его деньги получит тот ребёнок, который носит титул семьи. И носит его официально. Дельвиг старшую дочь так и не признал как своего ребёнка, но если королевский суд подтвердит его отцовство, то титул, деньги и всё остальное к ним предлагающееся по закону старшинства получит Эмма. А значит, и её супруг.

– Если всё дело в трансфере денег Дельвигов, то можно просто выдать замуж младшую и не морочить себе голову, – щедро предложил комиссар.

– Можно, – согласился Блейк. – Но королева и тот, кому она покровительствует, хотят получить всё и сразу.

– А младшая?

– Младшая в качестве утешительного приза получит королевского племянника, – Блейк был насмешлив и саркастичен. – Это сделано, чтобы она не сильно переживала по поводу потери титула.

– М-да, – выдал неоднозначное Сноуи. – Тогда я вообще не понимаю, чего ты так распереживался, Димитров? Если всё так, как вы рассказываете, то в воинство ей уже не вступить. Кронпринцесса, рыскающая по уши в грязи в поисках нечисти? Смешно! Да и муж не позволит.

– Пока что она – простой нефилим, такой же, как и все, – отрезал глава воинства.

– Ты бы определился, – пробормотал Блейк.

– Да, будь она такой же, как и все, ты бы сюда не примчался, – едко заметил комиссар.

– Подождите, – вдруг перебил их Блейк.

Я услышала скрип отодвигающегося стула и тяжёлые шаги. Секунда – и меня там уже не было.

Я выбежала из корпуса и остановилась на ступеньках. Школа была непривычно тиха и пуста. Многие уже уехали. Поторопились ввиду недавних событий.

Никому не хотелось портить себе настроение перед праздниками убитыми нефилимами и рыскающими вокруг королевскими ищейками.

Надо бы вернуться в общагу, посмотреть, что осталось от моей комнаты после Сноуи и его ребят. Скорее всего, мне предстояло много работы. И для этой работы понадобится хорошая швабра и качественное моющее средство. Кровь просто так из деревянных панелей не вымыть…

Но я поняла, что прямо сейчас не могу этого сделать. Не смогу вернуться и смотреть на пол, где ещё пару часов назад лежал Джей.

– Как мне теперь там жить? – спросила тихо, ни к кому не обращаясь.

Запустив пальцы в волосы, я ещё постояла некоторое время, слушая, как ветер гоняет пыль по школьному двору, до сих пор пребывающему в хаосе после фестиваля. Трудно было поверить, что еще несколько часов назад здесь что-то праздновали, веселились, пели и танцевали. Яркое, весёлое и беззаботное «вчера» настолько резко диссонировало с угрюмым «сегодня». Словно целая вечность прошла.

Прикрыв глаза и подняв лицо к небу, я с наслаждением подставила кожу под теплые солнечные лучи. Будто бы взбунтовавшись против ночной трагедии, сегодняшний день радовал ясным небом и приветливой погодой. Словно ведьмы, наконец, вспомнили, как это – контролировать погоду.

– Наверное, опять куда-то не в ту сторону наколдовали, а потом долго расколдовывали обратно, – хмыкнула я себе под нос.

И решила отправиться в столовую. Больше ничего толкового в голову не пришло.

Есть не хотелось. Войдя в пустынный кафетерий, который был таковым очень-очень редко, я рухнула за ближайший столик. Находиться в здесь одной, слушая, как где-то на кухне уверенно стучит нож о разделочную доску, что-то кипит на плите и капли из подтекающего крана размеренно падают, разбиваясь о сталь мойки, было странно. Даже по ночам в столовой всегда кто-то был. Как правило, вампиры, обожавшие быть на виду.

– Эмма? – прозвучало удивлённое от стойки с раздачей.

Я оторвала щеку от поверхности стола, повернула голову и увидела мисс Мартин.

Это была маленькая худенькая женщина лет пятидесяти с шапкой густых чёрных волос. Чёлка частично закрывала узкое лицо с сильно впавшими щеками, подчёркивая нос с горбинкой. На её смуглую кожу легко ложился загар и долго держался, поэтому большую часть года мисс Мартин выглядела так, словно совсем недавно вернулась из отпуска в какой-нибудь Бразилии. Хотя, скорее всего, никогда не выезжала даже за пределы штата.

– Что ты здесь делаешь? – с доброй улыбкой спросила она.

Я встала и подошла поближе.

Мисс Мартин была знающей. Она попала к нам очень давно, ещё совсем юной. Всю свою жизнь провела в Исправе в окружении студентов, жертвуя вампирам свою кровь. И настолько всем полюбилась, что одно время даже вела кружок по рисованию и фотоискусству, на который за два записалось около трёх десятков желающих. Почти аншлаг с учётом загруженности местных учеников. Но лет пять назад мисс Мартин поняла, что из-за возраста и состояния здоровья больше не может быть донором. Ей назначили денежное пособие и предложили вернуться к людям, но она отказалась. И попросила дать ей какую-нибудь работу. Так, мисс Мартин стала заведовать кафетерием.