Грета Раш – Нефилим. Том 4. Отрешение (страница 6)

– Так вот, достанешь сумку и сложишь в неё две футболки, джинсы, свитер, ветровку и… – я взглянула на свои ноги. Блейк заставил меня сунуть босые ноги в первую попавшуюся обувь, которой оказались старые кеды. Кеды были мне малы, потому что покупались лет несколько назад и сейчас нещадно сдавливали ступни. – И ботинки. Чёрные. Они должны быть… где-то в комнате.

– Хорошо, – кивнул Филипп.

– И ещё захвати мою косметичку. Я оставляла её на столе. Но сперва запихни в неё всю косметику, которую найдёшь!

– А если не запихнётся?

– Постарайся! – потребовала я и на вдохе продолжила: – И не забудь…

Я запнулась, пытаясь вспомнить, что из моих вещей ещё хранилось в доме бабушки и дедушки, и сколько из этого налезет на меня нынешнюю.

Но Филипп расценил мою заминку иначе.

– Я положу нижнее бельё, – опустив голос, пообещал вампир, лукаво сверкая глазами. – Смотреть не буду. Правда, не уверен, что смогу найти не подсматривая. Придётся на ощупь…

И он с преувеличенно задумчивым видом покачал головой, словно размышляя над степенью сложности поставленной задачи.

– В нижнем ящике, – прорычала я, мечтая и Бенуа чуть-чуть нос подрехтовать. А то, чего он у него такой идеальный! – Оно в нижнем ящике. И не смей лапать почём зря! Просто возьми то, что ближе к краю – и всё!

– А когда-то тебе нравилось, когда я, как ты выражаешься, лапал, – Бенуа поднялся. – Жди. Скоро вернусь.

Когда вампир ушёл, я вцепилась в собственные волосы, уронила лицо на стол и начала тихонько биться об него лбом.

– Угомонись, – грянуло над головой.

После случившегося ночью я была как на иголках, а потому дёрнулась от неожиданности. Да так, что, подскочив, задела хлипкий стол коленками и едва не перевернула. Рефлекторно удержав подпрыгнувшую на месте мебель, я плюхнулась обратно на стул и задрала голову.

Рядом стоял мрачный и недовольный директор, который, проследив за моими руками, отчаянно вцепившимися с пластиковую столешницу, отреагировал скептично дёрнувшейся бровью.

Левой.

Именно левая у него была самая подвижная.

– Причинять себе боль – самый неудачный и глупый способ решения проблем, – прервал он затянувшуюся паузу, в течение которой рассматривал меня с видом Гулливера, случайно столкнувшегося с лилипутом.

– Мне не больно, – потёрла я лоб. Потом осторожно выпрямилась и придвинулась поближе к столу, перебирая пятками по полу и искоса поглядывая на начальство.

– Тогда это ещё более глупое занятие, – он устроился на стуле, который ещё минуту назад занимал Филипп. Поставил передо мной бумажный пакет. Принюхавшись, я уловила запах жареного бекона и яиц. – Нам скоро вылетать. Тебе надо поесть.

Рот наполнился слюной.

– Не хочу, – отказалась я, но исключительно из желания поперечить.

– А я не спрашиваю, чего ты хочешь, – исподлобья глянул на меня старший нефилим и, кажется, мысленно пожелал заткнуться.

– Это принуждение! – возмутилась я директорским произволом. – Вы можете распоряжаться моими тренировками и отдавать приказы, когда берёте с собой в рейд, но командовать моим желудком вы не имеете права!

– Имею, – не проникся моим праведным гневом Блейк, пребывая в состоянии, которое можно было охарактеризовать как сдержанная неудовлетворённость. Кажется, разговор с комиссаром так и не сложился. А Димитров лишь ещё больше всё усложнил. – Я на всё имею право. А ты понятия не имеешь, что такое принуждение. Иначе не швырялась бы такими словами.

Я затихла, ссутулившись. Потом потянулась к пакету, вынула внушительный свёрток, развернула пропитавшуюся маслом бумагу и откусила огромный кусок от гамбургера. Начала жевать, но почти не чувствовала вкуса еды.

– Умная девочка, – с ухмылкой одобрил Блейк, наблюдая, как я ем.

Филипп вернулся, когда было покончено не только с гамбургером, но и с большой порцией картошки.

Войдя в кафетерий, вампир удивлённо остановился, увидев рядом со мной директора, но преодолев секундную растерянность, уверенно подошёл и поставил на пол мою старенькую дорожную сумку.

– Я лечу с Эммой, – заявил Филипп так просто, как если бы делал заказ в отеле, до которого так и не доехал.

– Да неужели? – с ленцой сонного леопарда, мирно дремавшего на дереве в джунглях, переспросил Блейк.

– Да, – Филипп по-деловому улыбнулся и присоединился к нам за столом.

И вот сидим мы втроём…

– Я сомневаюсь, что вы приглашены в поездку, – с характерным подтекстом промолвил директор и перевёл выразительный взгляд на меня. – Или я ошибаюсь, мисс Кьеллини?

– М-м-м-м, – промычала, делая вид, что меня внезапно очень сильно заинтересовал бумажный пакет, пахнущий недавним принудительным завтраком.

– Эмма не против того, чтобы я провёл праздники в её доме, – сообщил Бенуа и победоносно вскинул подбородок.

– Да? – оторвалась я от пакета. – Не против?

– Не против, – без сомнений повторил Филипп. – Тем более что нам надо обсудить, как я могу помочь тебе своими показаниями.

Моё лицо непроизвольно вытянулось от изумления.

– Да, – ответил бывший на невысказанное недоумение, повисшее над столом огромным знаком вопроса. – Я встретился с мистером Сноуи, когда шёл сюда. Он сказал, что хочет поговорить со мной после праздников. Я согласился при условии, что приду с адвокатом, который будет защищать одновременно и твои интересы, Эмма.

И мне бы, наверное, испытать облегчение и прилив благодарности за то, что Филипп решил не отмалчиваться в сторонке. Ведь он – единственный, кто видел меня с момента, как я покинула вечеринку до момента, когда в общежитие ворвался Блейк. То есть, фактически, Филипп – моё алиби. Он тот, кто может доказать мою непричастность к убийству Рохаса, пусть и частично. Его уверенное заявление прозвучало как намерение помочь мне выпутаться из передряги. И всё же, почему не давало покоя чувство, что за эту помощь мне потом выставят очень большой счёт?

– А ещё я позвонил твоей бабушке, и она с радостью пригласила меня на Рождество, – закончил Филипп, от которого не укрылись мои сомнения.

– А ты шустрый, – оценила я старания. – Ладно, – повернулась к директору и попросила: – Можно он тоже полетит?

– Это ваше решение, мисс Кьеллини? – подчёркнуто отстранённо и предельно официально спросил директор.

По коже прокатилось его недовольство. Я ощутила это, как ощущается первый морозный день в начале зимы, когда отворяешь окно и тебя обдаёт ледяным воздухом, от которого начинает болеть кожа, будто жменю иглистых льдинок швырнули.

И даже больше… Неприязнь. Отчуждённость. Между нами в один миг возникла стена, прозрачная, но не рушимая. И возвёл её он.

Произошло что-то, что изменило если не всё, то очень многое.

– Да, – ответила я, отводя взгляд. Смотреть ему в лицо было трудно. Я чувствовала себя предательницей, хоть и не предавала. – Пусть едет, если хочет. Хуже всё равно не будет, потому что уже некуда…

– Как… скажете, – ядовито протянул Блейк, а в глазах безразличие. – Нам пора на аэродром. Нужно успеть подготовиться к вылету.

Директор встал и вышел. Мы с Филиппом переглянулись и пошли следом.

Следуя за Блейком, мы добрались до гаражей, где нас уже ожидали внедорожник, который доставили меня, Филиппа и директора к месту базирования школьного самолёта. Последний к этому моменту успели выкатить из ангара и опустить небольшой трап на пять ступенек, рядом с которым стояла Стефания в очень неожиданной компании Грейвза и Гуверта. Оба мужчины были с чемоданами, в обычной одежде, которая делала их практически неотличимыми от обычных людей, собравшихся к родственникам на уик-энд. Вот только, кажется, они вознамерились навестить не свою, а мою родню.

– Что они здесь делают? – удивилась я, когда машина остановилась и Блейк распахнул дверь, чтобы выйти.

– Они летят с нами, – коротко ответил старший нефилим.

– С нами? – я переспросила. – В смысле, вы тоже летите?

Блейк обернулся и смерил таким взглядом, что я едва не полезла под сидение.

– Конечно, мисс Кьеллини, я еду с вами. Я ваш наставник и поручитель. Я не могу позволить вам больше недели ничего не делать. Вы ведь помните, что всё ещё находитесь на испытательном сроке. И должны доказать мне, что я не зря потратил на вас своё время?

– Вы едете, чтобы продолжить мои тренировки? – не поверила я.

Неужели у этого парня не было дома и семьи, которая ждала бы его на выходные? Да даже если и не было, он мог провести рождественские каникулы, просто наслаждаясь тишиной в своём кабинете. Вместо этого он решил сделать мои дни за пределами Исправы ещё более тошнотворными.

– Я еду, чтобы не дать вам слишком сильно расслабиться, – отрезал директор, засовывая руки в карманы неизменного пальто. – Выходите, мисс Кьеллини, хватит прятаться. Вы же не страус.

– Сначала насильно домой отправляете, потом обвиняете в чрезмерном расслаблении, – проворчала я, но подхватила сумку и выбралась наружу.

Порыв ветра подхватил мои заметно отросшие волосы и швырнул на лицо. Когда я убрала прилипшие пряди и снова смогла открыть глаза, старшего нефилима рядом уже не было.

Уверенно шагая, он направлялся к своим подчинённым. Обменявшись короткими фразами, молодые мужчины по очереди поднялись по лестнице, скрывшись внутри белоснежного джета.

Я закинула сумку на плечо и устремилась к сестре. Младшенькая болтала с Филиппом, весело поглядывая в мою сторону.

– Привет, – улыбнулась сестрёнка. – Я думала, мы будем только вдвоём.