Грета Раш – Нефилим. Том 4. Отрешение (страница 8)
Вернее, один глаз.
Левый.
И с раздражением покосилась на сестру.
– В кого ты такая умная?
– В тебя, – не заставляя себя просить, охотно подтвердила младшенькая.
– Конечно, в меня! – фыркнула я. – В кого же ещё! Но ты не ответила на вопрос.
Стефания надула губы.
– А ты думала, я забуду? – съехидничала, смело открыв второй глаз, но продолжая держаться за кресло.
– Я думала, ты сосредоточишься на своей ненависти к полётам, – подражая моему тону, ответила сестрёнка.
Я просто посмотрела на неё и смотрела до тех пор, пока она не начала быстро-быстро говорить:
– Я не знаю, откуда Крис узнал. Правда! Я спрашивала, но он не ответил. В конце концов, признался, что у него есть знакомые в окружении королевы, но имён не назвал. Кристофер не сомневался в своих источниках и в достоверности информации. А прочитав «Королевский вестник», перестала сомневаться и я.
– Ты ведь с ним больше не общаешься, верно? – спросила я, желая услышать лишь опровержение своих догадок. Больше мне ничего не нужно было.
– Нет! Нет, он мне не писал и не звонил, и вообще никак не давал о себе знать после той вечеринки возле бассейна, – залепетала сестрёнка.
– А если бы написал? – мне не нравилось, как развивался этот разговор. Не нравилось, что приходилось заставлять оправдываться родную сестру.
– Нет смысла обсуждать это, – ушла сестра от ответа. – Он всё равно не напишет.
Мы некоторое время посидели молча, потом я всё-таки смогла расцепить пальцы и полезла в сумку, которую бросила под переднее сидение. Порылась там, вытащила белый тюбик и кинула сестре.
– На.
Она неловко поймала его и с удивлением прочитала название:
– Солнцезащитный крем?
– Хоть и зима на календаре, но мы отправляемся туда, где даже в феврале солнечно. Стоит позаботиться о твоей коже заранее, чтобы потом не пришлось откачивать кровью знающей.
Я кивнула в конец салона.
– Она на вид такая тощая, что не прокормит даже летучую мышь.
– Нора хорошая, и очень милая, – вступилась за девушку сестрица.
– А кормить её кто-нибудь пробовал? – ворчливо поинтересовалась я.
– О чём шепчетесь? – склонился над нами Филипп, оставив своё место.
– О тебе, – выпалила я, отталкивая его. Игриво пошатнувшись, он упал в кресло напротив.
– Тогда я вовремя!
Полёт был утомляюще долгим. И когда вновь вспыхнули табло с призывом пристегнуть ремни, а капитан по громкой связи сообщил, что самолёт начинает снижение, я едва не заорала от радости.
Точнее, я бы точно заорала от радости, но рот у меня был занят конфетами.
– М-м-м-м-м! – лишь счастливо промычала я.
– Чего это она? – спросил Филипп, возвращая своё разложенное в полёте кресло в исходное положение и выключая фильм.
– Предвкушает приземление, – пояснила сестра, посмеиваясь.
– Ага, я тоже предвкушаю, – проворчал вампир и с наслаждением потянулся. – Что больше не придётся ловить её при каждой попытке встать, а потом сторожить возле туалета.
– М-м-м-м-м! – согласно выдала я, всё ещё пережёвывая тягучие конфеты, которых запихнула за щеку сразу три штуки.
– Чего-чего? – весело придвинулся ближе Филипп и тихо проговорил: – Ты вкусно пахнешь. Сладостями. Мне нравится.
– Думаю, это звук солидарности, – Стефа сгребла со столика шуршащие обёртки, стойко игнорируя пошатывание на вид весьма крепкой конструкции, и вручила их мимо пробегавшему стюарду. Столик, который оказался не таким уж крепким, я сломала где-то над Португалией на шестом часу лёту, случайно в него вцепившись. Нервы! Проигнорировав, а, точнее, скрыв поломку, я продолжила забрасывать столик фантиками, которые пролетали прямо перед носом сестры, воспринявшей мою блажь со спокойствием спящего медведя. Если и злилась, то молча, прикрываясь ленивой дремой. Лишь периодически, почти не разлепляя глаз, подзывала химеру в униформе бортпроводника, чтобы отдать ему очередную партию разноцветных бумажек.
– Это всё стресс, – объяснила я стюарду. Его лицо вытянулось, а глаза округлились, наблюдая, как я засовываю в рот шоколадный батончик целиком. Сами сладости я таскала из дорожной сумки сестры.
– Дамы и господа, мы приземлились на частном аэродроме в Перудже, столице Умбрии, – прозвучало из динамиков вскоре после того, как шасси самолёта коснулись земли и мы, задорно подскакивая на ухабах, прокатились по короткой посадочной полосе. В этот момент наш маленький летательный аппарат сотрясался всеми своими деталями как в лихорадке, и я беспокоилась лишь о том, чтобы мы не въехали в чей-нибудь дом. – Местное время: час двадцать три ночи, двадцать третье декабря. Температура за бортом: +7 градусов тепла по Цельсию. Облачно. Днём ожидается до +12, без осадков. Я поздравляю вас всех с наступающим Рождеством и желаю весёлых праздников. До новых встреч!
За стёклами иллюминаторов стояла непроглядная ночь. Мы дождались, пока опустят встроенный трап, и в скромном молчаливом составе покинули самолёт. Чувствовалась общая усталость. Блейк не бросался злыми взглядами, Филипп не флиртовал, Стефа не улыбалась, мастера не бдили, знающая не читала, я не хохмила и не хамила. Всем нужно было в душ и поспать в нормальных кроватях. Даже нефилимы подтверждены джетлагу.
Едва мы вышли, как в некотором отдалении вспыхнули фары и к нам, выныривая из темноты, направился кортеж из четырёх автомобилей.
Я покрепче запахнула куртку, стряхнула прядь волос со щеки и спросила, подпрыгивая на месте и пытаясь прогнать холод этой ночи, успевший забраться не только под юбку, но и под кожу:
– Нас встречают?
У моих родственников имелись средства, и в весьма приятном количестве. Но в одном я была уверена точно: никто из них не отправит ради меня среди ночи целую почётную вереницу, лишь бы я с комфортом добралась до дома.
– Да, я предварительно заказал трансфер, – ответил Блейк и кивнул на прощание вышедшему проводить нас стюарду.
Мы загрузились в машины. Я села в самую первую, ко мне присоединилась сестра и, как ни удивительно, директор, который почему-то упорно не желал выпускать меня из своего поля зрения. Наверное, переживал, что опять наткнусь на чей-нибудь труп.
В салоне было тепло, приглушённо бормотало радио, ласково урчал мотор и приятно пахло свежестью. Не дешёвым ароматизатором с запахом моря, создатели которого вообще не знают, как пахнет море, а дорогим акватическим ароматом.
Расслабившись, я задремала ещё до того, как мы тронулись с места. Доехали быстро, и вот уже кто-то трясёт меня за плечо, призывая проснуться.
Подскочив, сперва не поняла, где нахожусь, но неприятная ломота во всём теле напомнила. Выпрыгнула на улицу, где уже находились все наши сопровождающие, молча потянулась, словно кошка, и направилась к невысоким узким воротам. Сразу за ними извивалась тонкая стежка, разделяющая территорию вокруг трёхэтажной старинной постройки из розового известняка – casale di campagna*, как говорят в Италии, – на две части. Ещё несколько таких стежек лучами расходились от дома, но за густыми зарослями елей, кипарисов, вереска и самшита их было не видно. В этих зарослях кто только не жил. Бабуля обожала всё живое и с радостью привечала. Кажется, сюда сбредалась живность со всей округи, чуя бабулину доброту за мили. Белки, ёжики, еноты, дикобразы, полевые мыши, глухари. А ещё дикие перелётные гуси, которые забыли, что они перелётные. Лисы, которые забыли, что они, вообще-то, хищники. Их природные соперники – волки, растерявшие всё желание соперничать. О котах и собаках скромно промолчим. Этих имелось в количестве, приближающемся к сотне. Некоторые пришли сами, других принесли соседи, третьих бабушка с дедушкой подобрали больными и выходив, оставили жить у себя. Так и образовалась эта разношёрстная стая, которая каким-то чудом мирно уживалась на общей территории, не пытаясь друг друга сожрать. Наверное, потому, что кормили их лучше, чем нас в школе.
Я ткнула пальцем в интерком и стала слушать тишину. Владения родственников были расположены далеко загородом, а потому по ночам здесь было слышно лишь уханье сов, ленивое гавканье собак и шуршание в густоте вечнозелёных тисовых веток.
– Pronto*? – отозвался интерком голосом дедушки.
– Именем света, именем рода, отворяйте ворота! – проорала я и для пущей убедительности топнула ногой, сделав широкий жест и очертив рукой дугу над головой.
Да так и замерла в позе, с которой только барельеф лепить.
– Опять ерундой маешься, – проговорили совсем близко.
Ворота начали медленно распахиваться, разъезжаясь в стороны, и я увидела старшего брата, глядящего на меня с кривой усмешкой.
*
Глава 6
Для мужчины-нефилима Джио считался невысоким, а в сравнении с длинноногими вампирами так и вовсе казался коротышом, но всё равно умудрялся на полголовы быть выше меня. И шире меня он тоже был примерно раза в два. Темно-карие глаза напоминали ристретто, дерзкую, концентрированную вариацию самого итальянского напитка в мире – эспрессо. И глядели эти кофейные глаза также – нахально, с бодрящей насмешкой и весёлой хитринкой, но на дне можно было заметить горечь. Джио тоже в жизни пришлось нелегко. Но он предпочитал, чтобы окружающие этого не знали и видели в нём лишь озорного ловеласа. Немного беспечного, немного ветреного и с неизменной мальчишеской улыбкой, которую подчёркивали вьющиеся волосы цвета смолы, непослушно нависающие над гладким лбом. Брат наотрез отказывался их стричь. И с тех пор как ему исполнилось пятнадцать, всегда ходил с этим художественным беспорядком на голове, который тем не менее был результатом тщательного ухода. Только я знала, сколько средств для волос стояло на полочке в ванной братца. А всё из-за непобедимой веры, будто волосы являются залогом его успеха у девушек. Джио обожал девушек. Девушки обожали его не меньше. Сколько у него было дам сердца – не смогу сосчитать даже я. А у меня одно лето было такое хобби: дразнить брата перечислением имён его подружек. Занятие оказалось увлекательным, но утомительным, и я бросила запоминать красавиц, остановившись на девушке по имени Сильвия, которая заняла в романтическом списке старшего брата почётное двадцать четвёртое место. Не знаю, дошёл ли он до круглой цифры, потому что уехала обратно в Исправу. А Джио вступил в воинство и стал серьёзнее. Нечисть не те существа, которые спокойно подождут в сторонке, пока нефилим обжимается с девчонкой.