Грета Раш – Нефилим. Том 3. Крушение (страница 7)
Мисс Виорика Петреску была румынкой, прибывшей в нашу школу по программе обмена опытом. Она всего пару лет, как закончила собственное обучение, но в Исправе ей доверили преподавать сразу несколько предметов, и ещё по двум она была регулярной заменой, поэтому в этом семестре наш год виделся с ней даже слишком часто.
– Но мы же уже проходили химер, – вразнобой загудели одноклассники, выражая недовольство. – На общей истории!
– А ещё на факультативе, посвящённом многоликим…
– Зачем опять возвращаться к программе средней школы!
– Это тема для детишек! Только время тратить!
– Нудятина!
– Зато можно вздремнуть…
– Пожалуйста, замолчите! – мисс Петреску подняла руки, призывая к тишине и зафиксировав на лице неискреннюю улыбку. – Я знаю, что вы уже знакомы с основными периодами нашего славного и общего для всех прошлого. Но, во-первых, учебную программу по моему предмету, а это, я напомню, социально-культурная антропология, составлял и утверждал лично директор. Во-вторых, прежде, чем мы приступим к изучению такого большого научного пласта, как когнитивная антропология, мы должны вспомнить основы. А именно нашу общую культурно-историческую базу. И повторить, чтобы вы уловили неочевидные связи, когда мы начнём углубляться в культурно-социальные различия разных народов. Итак, приступим!
Молодая учительница вернулась к интерактивной доске, взяла специальный маркер и написала одно слово «Химеры».
– Кто такие химеры? – спросила она, ставя возле слова жирную точку.
– Бюджетная пародия на оборотней, – с поддёвкой выдал Эммерсон и повернулся к парням в чёрном, занявшим всю галёрку.
Занятия по антропологии относились к категории общеобразовательных, и сегодня на уроке не присутствовал весь поток только потому, что вампиры уехали в Бостон для участия в семинаре по дипломатической риторике, а ведьмам срочно понадобилось в лес за какими-то особенно редкими травами. Отдуваться за отсутствующих пришлось нам, нефилимам, и химерам.
– Завали, – процедил один из негласных лидеров химер Джошуа Вонг.
Это был не очень высокий, на фоне вампиров, и не очень крупный, на фоне нефилимов, парень, чья мать была уроженкой Китая, а отец родом из Австралии. Несмотря на то что парень не отличался внушительностью габаритов, химеры признавали его авторитет, который редко оспаривался, а если и оспаривался, то не публично. Среди всех учеников Исправы химеры ближе всех общались с нефилимами, и с нами же больше всех соревновались, но даже мы мало знали о том, что происходило в их тесном сообществе. По своей природе многоликие были весёлыми, беспечными, рисковыми, но за всем этим скрывался тщательный контроль. Лишнего они не болтали и не показывали.
– Гляди, какой грозный, – и Алекс толкнул локтем Эрика. Последний сидел, угрюмо глядя в пустой тетрадный лист, изредка прокручивая между пальцами ручку. – Может, напомним ему, кто здесь элита?
Вопрос был задан тихо, так, что услышал лишь Нордвуд, Тони Льюис и я, которая сидела позади дружной троицы.
Несмотря на общепринятую дружбу и установившееся товарищество, конкретно Нордвуд и Вонг друг друга не выносили и частенько срывались на конфликт. Друзья Эрика и компания Вонга регулярно соревновались между собой в остроумии и злобных шуточках, пытаясь задеть оппонентов побольнее. Пару раз даже доходило до массовых драк. Разнимали, как говорится, всей деревней.
– Мисс Вишневская, – обратилась преподавательница к Рамире, устроившейся за первой партой. – Расскажите нам, от кого произошли химеры.
Рамира кивнула, открыла рот и понеслась по кочкам знаний, так торопясь рассказать всё, что было в её кудрявой голове, что аж захлёбывалась. Как будто слова ей дышать не давали.
– Химеры произошли от людей, принадлежавших к баронскому роду фон Химерштайн. Первыми известными нам химерами считаются братья-близнецы Густав и Ганс фон Химерштайн, сказочники-фольклористы. Их фамилия и дала название новому виду, который с них же и начался, будучи до этого неизвестным, по крайней мере, нам. Считается, что появление химер породило легенду о гриммах. Само слово «гримм» переводится с немецкого как «ярость». Гриммами также стали называли мужчин, которые обладали большой физической силой, суровым нравом и одерживали победы в боях, демонстрируя храбрость и гнев.
– Угу, – одобрительно покивала мисс Петреску, когда девчонка умолкла, чтобы вдохнуть воздуха. – А кто такой Фридрих фон Химерштайн?
– Фридрих фон Химерштайн из Майнца – немецкий теолог, живший в XI веке. Помимо богословия, тайно увлекался алхимией, много путешествовал и любил бывать на Востоке, является прадедом Густава и Ганса, – как автомат выдала девчонка.
– Мисс Кьеллини, – вдруг обратилась румынка ко мне. Резко выдвинув стул из-за преподавательского стола, она села, сложила руки на столе крест-накрест и вперила в меня недружелюбный взгляд. От неё исходили флюиды воинственности и недовольства, и я впервые видела, чтобы кто-то из преподавательского состава так на меня реагировал. Да, меня не любили, но откровенную вражду никогда не демонстрировали.
– Что? – подняв голову, спросила я. Прозвучало немного грубо, и чтобы смягчить повисшую неловкость, попыталась улыбнуться.
Не сработало.
– Мисс Кьеллини, – с лёгкой долей презрения, природа которого осталась для меня непонятной, процедила сквозь губы мисс Петреску, почти не размыкая рта. – Во-первых, встаньте, – я встала. – Во-вторых, будьте так любезны, поведайте нам, как братья из рода Химерштайн, занимавшиеся сбором народных преданий, стали химерами?
– Ну, – я начала напрягать память, которая отчаянно не желала, чтобы её тревожили, поэтому работала тяжело и со скрипом. Казалось, этот скрип могли услышать все присутствующие. – Там было что-то про алхимические превращения… кажется они смешали что-то не очень хорошее с чем-то ещё более плохим… Хотели достичь то ли бессмертия, то ли богатства… Пытались повторить опыты своего предка, который пропал ночью из собственного запертого изнутри кабинета, оставив после себя лишь личный дневник. И… чего-то у них там случилось. Пошло не по плану. В общем, трах – бабах, дым, вонь, крики. И Химерштайны пропали. Соседи наутро обнаружили пустой разгромленный дом.
– Ох, – не скрывая раздражения, выдохнула мисс Петреску, – сядьте, мисс Кьеллини, это слушать невозможно. И с чего директор решил, что ваше место здесь? Ума не приложу.
Стало обидно, но я промолчала.
– К сожалению, мисс Кьеллини, – в меня метнули злой взгляд, – перепутала всё, что только могла перепутать. Итак, начнём сначала! Густав и Ганс фон Химерштайн родились в большой семье обедневших аристократов. Всего на свет появилось девять детей, но только шестеро из них смогли достичь возраста совершеннолетия: уже упомянутые братья-близнецы, бывшие первенцами, а также Карл, Фердинант, Людвиг-Эмиль и Лита. Про Карла и Людвига-Эмиля сразу можно забыть. Они в этой истории более не будут упоминаться. Оба брата стали востребованными художниками, прожили хорошую, благополучную жизнь и упокоились людьми. А вот Лита, которая не была красавицей и не обладала хорошим приданным, а также Фердинант, не сумевший найти себе применения в жизни, считались париями. Единственными, кто не мог похвастаться какими-либо успехами. Три брата и сестра жили вместе. Очень скромно, тщательно экономя и считая каждый гульден. Лита и Фердинант были очень близки, их роднило ощущение, что они сидят у старших братьев на шее, сильно обременяя последних. А потому они старались изо всех сил оправдывать своё существование. И Лита, и Ферди, как его звали дома, долгие годы работали вместе с Гансом и Густавом над текстами. Это практически нигде не упоминается, но литературный талант был у всех четверых. Ферди даже составил собственный сборник городских легенд, примет и суеверий, который после долгих мытарств по издательствам всё-таки смог опубликовать. К сожалению, сборник подвергся резкой критике за чрезмерную «художественность», хотя его труд ничем не уступал тем работам, которые публиковались под именем Густава и Ганса. Поворотный момент в жизни семьи Химерштайн произошёл под Рождество в городе Кассель. Во время званого обеда между родственниками случилась крупная ссора, причины и подробности которой до сих пор неизвестны. Мы знаем лишь, что на следующий Ферди и Лита покинули Кассель и уехали в неизвестном направлении, взяв с собой минимум вещей. Среди этих вещей были и записки их прадеда, которые они много лет тайно изучали. Фридрих Химерштайн, несмотря на свой статус эксперта по религиозному учению, был чернокнижником. Сейчас это устаревший термин, практически вышедший из обихода. Мы понимаем под чернокнижниками людей, обычных людей, способных читать и понимать так называемые чёрные книги, то есть, книги о магии. Вместе с ведьмами мы стараемся, чтобы книги, содержащие настоящие магические практики, не попадали к людям. Подобные печатные и рукописные издания, как вы знаете, при обнаружении подлежат изъятию и уничтожению, одно время даже существовал специальный отдел, рыскавший по миру в поисках ценных экземпляров. Но во времена Фридриха Химерштайна такого отдела не существовало, и много информации оказывалось не в тех руках. Фридрих обладал черновиками, составленными, как он верил, алхимиком, продавшим душу дьяволу и взамен получившим от него редкие знания. На самом деле, дьяволом был один безответственный вампир, который за чаркой крепкой браги поделился со своим знакомым некоторыми нашими тайнами, в частности, тайнами ведьм. В тех записях, которые случайно получил Фридрих, перечислялись древние обряды. Страшные обряды, от которых белые ведьмы отказались из соображений безопасности много лет назад. Барону фон Химерштайну было безумно интересно, но он лишь изучал, читал и перечитывал, не пытаясь проверять что-либо на практике. Мы достоверно не знаем, как закончился его жизненный путь. Могила мужчины не была найдена. Но рассказы о запертом кабинете и исчезнувшем из него старике оказались не более чем слухами и городскими страшилками. Изучение дома Фридриха показало, что там не проводились никакие ритуалы. А вот Лита и Ферди уродились смелее прадедушки, и взялись творить свою судьбу собственными руками. Они верили, что в бумагах предка содержатся алхимические формулы, с помощью которых они смогут создать ту самую легендарную красную тинктуру. Красная тинктура – это Священный Грааль всех алхимиков. Это некий реактив, способный превращать металл в золото. «Великое делание» – так в алхимии называли трансмутацию, в результате которой образовывалась красная тинктура. На самом деле, трансмутация используется не только в алхимии, прибегают к ней и ведьмы. Сам процесс мутации состоит из нескольких этапов: нигредо, альбедо, цитринитас и рубедо. Последний тесно связан с четвёртой фазой луны. Опыты Литы и Ферди увенчались успехом, хоть и не с первого раза. Они действительно смогли достичь трансмутации и довести процесс до конечного этапа. Вот только трансмутировал не металл. А они сами. Брат и сестра перестали быть людьми и превратились во что-то, чему мы так и не смогли дать название, потому что никто не знает, чем они стали. Некоторые исследователи предпочитают называть брата и сестру Одноликими, но это очень предвзятое наименование. Что с ними случилось? К сожалению, мы можем только строить теории, потому что живых свидетелей тех дней не осталось, а вся информация, которой мы располагаем, получена из третьих рук. В ночь новолуния в доме, где обитали Лита и Ферди, произошёл взрыв. Когда обеспокоенные соседи вбежали в полуразрушенную комнату, где брат и сестра часто запирались на сутки и даже больше, они увидели разлитые реактивы, разбитые колбы, сломанные реторты, догорающие книги… и одежду, брошенную на полу. А через несколько лет члены воинства доставили ко двору нашего монарха, тогда правил король Альберт, двух братьев по имени Ганс и Густав, которые привлекли внимание воинства своим умением превращаться в разных животных. Братья, желая избежать казни, поведали, что обрели свою многоликость с помощью сестры Литы, которая нашла их спустя много лет разлуки, совсем не похожая на себя прежнюю. И хитростью вынудила старших родственников принять участие в некоем алхимическом эксперименте, результат которого обоих братьев очень… шокировал. Сама Лита после той ночи вновь исчезла, и больше её никто не видел. Так началась история химер.