Грета Раш – Нефилим. Том 3. Крушение (страница 4)

– Нет, – коротко и ёмко отрезал старший нефилим, в упор глядя на меня.

– А я уверена, что вы прекрасный танцор, – продолжала настаивать Анна.

– Танец уже начался, – перчаткой, которую мял в руке, директор указал на танцпол, где участники как раз выстраивались в ряд, готовясь приступить к котильону.

– Ещё нет, вы успеете к ним присоединиться, – и королева выдала улыбку, от которой меня едва не передёрнуло.

Директор вздохнул и поднялся. Натянул перчатки, обошёл стул королевы, остановился возле моей матери и протянул ей руку с вопросом:

– Потанцуем?

В груди заныло. Я не могла оторвать глаз от этих двоих.

Мама бросила короткий взгляд на королеву и встала.

– Конечно.

Блейк повёл её к остальным танцорам, чтобы встать с ними в одну линию.

Когда они проходили мимо, я услышала слова мамы:

– На фоне школьников мы будем выглядеть старыми клячами.

– Кто угодно, но только не ты, – тихо ответил Блейк, и мне стало ещё тяжелее.

– Мистер Эрик, – Её Величество дирижировала нами как хотела. – Почему бы вам не пригласить на танец мисс Стефанию? Уверена, она способна многому вас научить.

Эрик моментально поднялся, отставил бокал, вино из которого успел лишь пригубить, и подошёл к моей сестре. Та послушно встала, положила руку на согнутый локоть нефилима, растерянно мазнула по мне взглядом и послушно последовала за Нордвудом туда, где девушки уже кружили вокруг мягко поддерживающих их парней.

– Мистер Борисов, – обратилась к преподавателю королева, пряча за веером хитрую улыбку. – Вы не могли бы принести мне шаль? Она осталась в моём коттедже. Мой секретарь в курсе.

– Вы хотите, чтобы я сходил за шалью? – изумился Борисов, который ещё секунду назад мирно дремал с открытыми глазами.

– Будьте так любезны, – кивнула королева. – И не торопитесь.

Борисов моргнул пару раз, явно сомневаясь в услышанном, потом как-то слишком резко встал и направился к выходу.

– Не обязательно было это делать, – покачал головой Филипп. – Если хотела поговорить с нами наедине, тогда зачем устроила весь этот фарс?

– Это не фарс, – щёлкнула веером королева, складывая его одним выверенным движением. – Это называется «манеры».

– Неожиданный синоним для слова «манипуляция», – пробормотала я, не рассчитывая быть услышанной. – Надо занести в словари.

А зря не рассчитывала.

Королева сверкнула на меня глазами и, удерживая на лице всё ту же маску непритязательного благородства, протянула:

– Как жаль…

– Не надо, – повысил голос Филипп, метнув в родственницу такой взгляд, что мне стало не по себе и вообще остро захотелось куда-нибудь удалиться. Неважно куда, можно даже в пропасть с выходом в ад. Но вряд ли королева так просто разожмёт челюсти, сомкнутые на моём горле.

– Как жаль, – повторила Её Величество, неотрывно следя за моим лицом и не обращая внимания на племянника. – Такие великолепные гены, и так бездарно испорчены.

Я недоумённо захлопала ресницами, не понимая, какую очередную претензию мне предъявляют.

– Тётя… – вновь попытался вмешаться Филипп. Его бледное лицо отразило тревогу.

– Ты должен научиться держать себя в руках, мой дорогой, – совсем иным, не таким фальшиво-елейным тоном продолжила Анна, обращаясь к племяннику. Но смотрела по-прежнему на меня. Мне даже начало казаться, что королеве просто нравится созерцать мой светлый лик. – Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но пора выучить урок, милый. Мы не всегда получаем то, что желаем. И чем раньше ты это усвоишь, тем лучше. Для вас обоих.

Видимо, я не смогла удержать на лице безразлично пустое выражение, обязательное при общении с монархом, потому что королева вновь встряхнула запястьем, раскрывая веер, и заявила:

– Претензии к своему сословию, мисс Эмма, всегда выше, чем к другим. Нас интересуют те, кто нам социально близок, а все остальные – лишь фон. Понимаете?

– Нет, не понимаю. Разные сословия. Поэтому мне вас никогда не понять, – сорвалось с языка. Неуместность сказанного я осознала почти сразу, но было поздно.

Королева растянула тонкие губы в неприятной ухмылке, отчего её нос стал визуально ещё длиннее, и продолжила обмахивать лицо веером.

– Из одного, мисс Эмма, – она не казалась ни удивлённой, ни оскорблённой. Скорее… раздосадованной. – Из одного. И вы это очень скоро поймёте. Печально, что приходится разъяснять прописные истины, но, надеюсь, это продлится недолго. Слишком утомительно, знаете ли.

Она повторно раз оглядела танцующих.

И презрительно поморщилась, когда девушки начали обходить по кругу своих присевших на одну ногу партнёров, кончиками пальцев держась за протянутые мужские руки.

– Грациозны как коровы. Даже в человеческих пастушках больше красоты и изящества.

– А ты, как всегда, бесконечно мила и приятна, – заметил сквозь зубы Филипп.

– Мисс Эмма, я уверена, что вы танцуете гораздо лучше, чем эти… брёвнышки в оборках, – королева продемонстрировала вежливое лицо, за которым скрывалась акулья жестокость.

– Не переживайте, – я отзеркалила её фальшь. – Я бревно ещё похуже них. Хотите, покажу? Могу сплясать гопак прямо на этом столе. И закончить своё выступление распитием водки с горла на брудершафт с уборщиком.

– Эмма… – тихо простонал Филипп, прикрывая лицо рукой, но почему-то я была уверена, что под ладонью он улыбался.

– Какая восхитительная смелость, – и королева действительно восхищалась. Почти целую секунду. А потом зло закончила: – И хамская уверенность. Я всё ещё жду, когда ваша кровь возьмёт верх над отсутствием воспитания и прилежности, но постепенно начинаю терять надежду.

– Чего? – скривилась я совсем не как мадемуазель, а как старый трактирщик.

– Социальные навыки, мисс Эмма, – с изрядной долей самодовольства и таким же количеством самолюбования протянула королева. – Социальные навыки наследуются и самовоспроизводятся. Это установленный факт. Но сейчас мы имеем возможность насладиться таким редким явлением, как искривление наследственности. Удивительным образом в вашем случае древнейшее правило не сработало. Ваши повадки соответствуют повадками лесоруба и не имеют ничего общего с потомком древнего и величественного рода, коим вы на деле являетесь. Надеюсь, на внуках Эдварда это не отразится.

– В-внуках? – ошеломлённо прозаикалась я.

– Конечно, мисс Эмма, – легко улыбнулась Анна. – Мне нужно, чтобы вы продолжили славный род Дельвигов! Думаете, может существовать какая-то иная причина такой щедрости с моей стороны, как передача вам титула, и организация брачного союза с мистером Эриком?

Мой рот открылся.

Потом закрылся.

Я во все глаза смотрела на королеву, ожидая вопля: «Шутка!».

Но… никто не собирался возвращать на место ушедшую из-под моих ног землю.

– Эриком? – хрипло переспросила я, когда молчание стало невыносимым.

И повернулась к Филиппу. Вампир глядел на меня, не моргая. Лицо его стало пустым. Но в глазах хранилось ожидание. Только я не понимала, чего он ждал. И ждал ли от меня.

Или от себя.

– Да, я же вам сказала, – жеманно поправила перчатку королева, – ваш будущий муж просто создан для вас. Я знаю, что в прошлом между вами и мистером Нордвудом было много недопонимания. И, возможно, в качестве мужа вы его видеть не хотите. Но это не важно, главное, что он вас – хочет. А ваши дети станут отличными продолжателями и хранителями наших традиций.

– Но…

– Хотите указать на то, что мистер Эрик не аристократ? – королева не угадала. Я хотела сказать, что она свихнулась. – Вы правы, однако его семья верой и правдой служила нашему обществу столетиями. И ни разу не была замечена ни в чём предосудительном. Кристально чистая репутация! А всё остальное легко поправимо. Уже готов приказ о присвоении мистеру Эрику титула, который опубликуют завтра. Это уравняет вас и его в правах, и в брак вы вступите без противоречий в происхождении.

Оркестр доиграл последние звуки котильона, водоворот людей стих, девушки последний раз обошли по кругу своих партнёров. Потом пары разъединили руки и застыли друг напротив друга. В наступившей тишине танцоры медленно и с подчёркнутым уважением поблагодарили друг друга за танец: девушки присели в глубоких реверансах, мужчины склонили головы.

– Надеюсь, я не нанесла вам большого урона? – попыталась пошутить мама, возвращаясь к столу в сопровождении Блейка, который шёл на шаг позади неё, заложив руки за идеально ровную спину.

– Вы не так плохи, как вам кажется, – спокойно ответил Блейк, жестом прирождённого джентльмена отодвигая для мамы стул. С неожиданной грациозностью она воспользовалась любезностью и присела, позволив за собой поухаживать.

– Последний раз танцевала на школьном выпускном балу, – улыбнулась матушка, непривычным для неё девчачьим жестом поправляя волосы. И этим ввергая меня в состояние близкое к шоковому. Я и не знала, что она, оказывается, умеет улыбаться и смущаться. Я никогда не видела, чтобы на её лице, порозовевшем от танца, радостно блестели глаза, а краешки губ постоянно дёргались вверх. Словно она из последних сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Сегодня очень странный вечер, – прошептала мне на ухо Стефания, вернувшись с Эриком под руку.

Так же, как и Блейк только что, Нордвуд помог сестре сесть, а потом повернулся ко мне, протянул широкую ладонь и попросил:

– Потанцуй со мной.

– Нет! – резко ответил вместо меня Филипп.