Грета Раш – Нефилим. Том 3. Крушение (страница 2)

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и покосилась на ведьму. Эта зараза была очень проницательной и умела заползать в мозги как никто другой. А мои мозги были её любимым парком развлечений.

– Куда-то собираешься? – с ехидцей поинтересовалась фальшивая школьница, болтая короткими ногами в воздухе и наблюдая за мной.

– На ужин с танцами, – ответила я, пытаясь справиться с застёжкой на босоножках.

– Та-а-а-нцы, – с предвкушением протянула Юта.

– Ты не пойдёшь, – отрезала я.

– Но почему? – совсем по-детски захныкала ведьма, отчего стало жутко, и волоски на затылке начали медленно подниматься.

– Потому что танцы для живых, – отрезала я, приглаживая волосы и стараясь не подавать вида, насколько мне неуютно рядом с ней. Наконец, справившись с обувью, я с облегчением вытянула ноги. – А ты – мёртвая.

– И что? – Юта спрыгнула с подоконника и плюхнулась на кровать. – Мёртвым тоже хочется веселиться!

– А то, что я не хочу провести весь вечер, оглядываясь и проверяя, не натворила ли ты чего, – проворчала я. То ли все призраки были такими вредными, то ли именно мне такие попадались. – Ты же спокойно вести себя не умеешь! Не удержишься и обязательно начнёшь пакостить! Бокалы переворачивать, юбки задирать, свечи задувать!

– Да-а-а-а, – мечтательно протянула ведьма, поигрывая косичкой. – Так и что? Разве не чудно? Ты ведь тоже это любишь!

– Что «это»? – устало закатила я глаза, чувствуя себя матерью капризного ребёнка. – Подолы задирать?

– Нет, портить веселье! Ты такая же, как и я! Ты должна была родиться ведьмой!

– Какое счастье, что этого не случилось, – с улыбкой, которая больше походила на судорогу боли, ответила я.

Юта некоторое время рассматривала меня, пока я мысленно собиралась с силами, чтобы выйти из комнаты.

– Почему ты никогда не берёшь меня с собой?

Вопрос удивил.

– Куда не беру?

– В свою жизнь, – такое заявление от призрака звучало очень странно. – Мы же подруги, а ты ни разу не предложила мне побыть рядом с тобой.

– Подруги? – я подавилась от удивления. – Ты ничего не перепутала? Ты полстолетия как покойная чёрная ведьма, которая прицепилась ко мне, как репей!

– Неважно кто я, – важно надула щёки Юта. – Важно то, что я знаю о тебе больше, чем кто-либо другой. Да, я мёртвая, и при этом ближе всех тебе. Ближе сестры, чей эгоизм можно тоннами взвешивать! Ближе матери, которая умеет общаться только приказами. Ближе бывшего возлюбленного, который хочет вернуть тебя ради того, чтобы доказать твою неспособность жить без него. Ни на какие мысли не наводит? Ты окружена живыми, и всё же, никому из них не понять тебя так, как понимаю я. Ты с живыми не ладишь. Смерть – вот твоя стихия.

– Что ты можешь понимать? – махнула я рукой, направляясь к двери. – Что ты вообще обо мне знаешь?

– Что я знаю? – переспросила Юта, словно пытаясь выиграть время. – Ну, например, я знаю, что ты ненавидишь свою мать. Лиза Готти практически не участвовала в жизни своей единственной дочери. Сперва сбагрила тебя родителям. А потом настояла на поступлении в Исправу. И ты прекрасно знаешь почему. Она отправила тебя сюда, потому что не хотела сама возиться с маленьким ребёнком. Потому что она тебя никогда не любила. Воинство было для неё важнее во сто крат. Так всегда было и так всегда будет. А ты просто… помеха. Случайность. Напоминание о бурной молодости, о времени ошибок. И тебя она видит именно так. Ошибкой.

Я крепче сжала ручку, стоя у двери.

– Она поступила так не только со мной, – прохрипела, зная ведьму слишком хорошо. Как и любая злобная тварь, она обожала запускать липкие щупальца в чужую душу и ковыряться там.

– Да, Джио прошёл тот же путь, – пропела ведьма. Соскочив с кровати, она начала прогуливаться по спальне, увлечённо рассматривая всё вокруг. – Практически. Только в отличие от тебя, мать его никогда не стыдилась. А ещё у него был отец, пусть не родной, но любил мальчика как собственного сына. А вот у тебя с ним отношения не сложились.

И она бросила на меня хитрый взгляд из-под чёрной чёлки.

– Это тебе с того света всё так хорошо было видно? – не сдержалась я.

– Ты спросила, что я знаю о тебе. Я ещё не всё рассказала, – повысила голос ведьма, останавливая меня. – Мне известно то, что ты никогда и никому не говорила.

– И что же? – общение с ведьмой не только выводило из себя, но и утомляло. – Что я ем печенье в кровати?

– Нет, что первым призраком, который ты увидела, был твой отец, – выпалила Юта, и с видом победителя встала напротив меня. – И я даже знаю, что он сказал тебе в ночь своей гибели.

Я закусила губу.

– Он сказал, – с тёмным наслаждением, которое показалось очень знакомым, продолжила Юта, – что ты должна спасти сестру. Любыми способами. И даже если выбор встанет между Стефой и тобой, ты должна выбрать её. И каждый раз должна выбирать её. Потому что жизнь Стефании ценнее, чем твоя. Вот что сказал тебе Эдвард. И ты продолжаешь слушаться его даже после смерти, несмотря ни на что. Твоя привязанность к сестре нездоровая. Жертвенная. Но ты не можешь её в себе победить, ведь тот, кого ты любишь и ненавидишь одновременно, хотел, чтобы ты всегда была рядом с принцессой. И это совсем не совпадение, что вы обе оказались в одной и той же школе, хотя ни у Дельвигов, ни у твоей семьи не было никаких причин сводить вас вместе. Всем им было плевать, как ты будешь чувствовать себя, годами наблюдая за чужим счастьем. За жизнью, которую живёт Стефания и которая должна была быть твоей. Можно сколько угодно играть в простодушие, но ты давно поняла, что для всех ты просто – страховочный трос.

– Как ты была гнусной дрянью, так ею и осталась, – прохрипела я и распахнула дверь.

– Ты строишь из себя крутую, но сколько бы ни притворялась, всё равно остаёшься маленькой наивной девочкой, которая знает, что не нужна своему папочке! – донеслось напоследок.

А потом створка захлопнулась, отрезая меня от Юты.

Щёки горели, руки тряслись, глаза пекло. В ушах эхом звенели последние слова ведьмы.

Хотелось вернуться и придушить её, но я просто пошла дальше.

Звучание музыки было слышно издалека. Это был живой оркестр. Личный оркестр королевы, все члены которого были знающими, дающими свою кровь королеве и её приближённым, в остальное время развлекая Её Величество музицированием. Самым странным было не то, что королева приехала из Европы, захватив с собой музыкантов. А то, что никто не считал странной её привычку путешествовать вместе с персональным набором артистов. И зачем тащить коллектив из двадцати человек туда, где можно было бы обойтись одним специалистом по включению музыкальных колонок в розетку? Королева определённо что-то запланировала на этот вечер, и это что-то было очень значимым для неё.

За безрадостными размышлениями я не заметила, как дошла до парадного зала.

Сестры поблизости не было. На улице вообще никого не было. Только у дальних кустов метрах в десяти целовалась какая-то парочка, но ни один из участников обмена слюной не был похож на Стефу.

Решив, что она внутри, я пошла дальше. У распахнутых настежь дверей стояли два стража, облачённые в парадные костюмы: атласные рубашки, такие же брюки, сверху приталенные пиджаки.

Завидев меня, ребята переглянулись и сделали два синхронных шага в сторону, словно я была то ли заразная, то ли опасная.

Вздёрнув подбородок повыше, я ступила внутрь и остановилась, ослеплённая роскошью происходящего.

Мероприятие уже началось, что было не удивительно, ведь я опоздала.

Парадный зал сиял и переливался. Над головами присутствующих, покачиваясь в такт музыке, балансировали в воздухе фиолетовые полупрозрачные сферы. Двигаясь по собственным невидимым орбитам, каждый шар испускал сиреневое сияние, которое опускалось мягким искристым полотном, рассеивалось о тела гостей и окончательно испарялось у самого пола. Это сияние казалось почти осязаемым, хотелось поймать его в ладонь, сжать пальцами, задержать, но это была лишь одна из многочисленных иллюзий, насланная ведьмами.

Вдоль стен, увешанных цветами теми же ведьмами, выстроили круглые столы в одинаковом количестве по правую и по левую сторону. Каждый стол был дополнительно украшен жёлто-красными тюльпанами, которые обожала королева. И не нужно было особо всматриваться, чтобы заметить очевидное разделение. Ведьмы и химеры сидели за столами слева. Справа же устроились вампиры и нефилимы. За самым большим столом во главе правого ряда восседала Анна, наблюдая за нарядными парами, исполнявшими вальс, кружа в центре зала. Следуя друг за другом по кругу, танцоры вычерчивали сложный хореографический рисунок. Большинство из них учились свой последний год и должны были летом покинуть Исправу навсегда. Наслаждаясь происходящим, они улыбались, искренне отдаваясь мелодии и ловя последние мгновения беззаботной жизни.

– Эмма! – радостно воскликнули сзади, и кто-то повис на моём локте. – Ну, наконец-то! Где ты была? Мы же договорились встретиться в девять!

– Мы ни о чём не договаривались, – я улыбнулась сестре и постаралась, чтобы улыбка выглядела натурально. – Ты просто оставила мне записку, а сама исчезла.

– Потому что ты уснула сидя! Я решила, тебе не помешает немного отдохнуть, – младшенькая насупилась, но брови сводила недолго, слишком уж она любила вечера вроде сегодняшнего.