Грета Раш – Нефилим. Том 3. Крушение (страница 1)
Грета Раш
Нефилим. Том 3. Крушение
Глава 1
***
Младшенькая вихрем ворвалась в мою комнату.
Я лежала на кровати, вытянув ноги и закинув руки за голову, и в состоянии глубокой задумчивости рассматривала потолок.
– Валяешься? – весело спросила младшенькая, отбрасывая за спину светлые волосы и ставя на пол фирменный бумажный пакет внушительных размеров из торгового центра.
Я никак не отреагировала на её вторжение. Даже не стала интересоваться, с чего это она вдруг растеряла тоску, перестала хандрить и оживилась. Имелось подозрение, что ответ на этот вопрос начинался на «К», заканчивался на «фер», в связи с чем стоило бы забеспокоиться. Но я умела справляться лишь с одной глобальной проблемой за раз. И пока этого клыкастого не присутствовало в школе, он и его намерение вновь оказаться на нашем с сестрой горизонте могли подождать. Телефон Стефании благополучно скончался, поплавав в джакузи вместе с владелицей. Почту в школу доставляли исключительно директору, и единственный стационарный телефон находился в его же кабинете. Друзей в школе у Делано не имелось, и после случившегося, вряд ли кто-то внутри Исправы возьмётся ему помогать. А значит, общаться ребята могли исключительно при помощи библиотечных компьютеров. И то при условии, что смогли обойти ограничения, накладываемые локальной сетью, настроенной в школе. В моём распоряжении имелось лишь два способа воспрепятствовать их общению: приковать сестру к батарее или вывести из работоспособного состояния школьный маршрутизатор. Мельком задумавшись над последним пунктом, я решила, что идея очень даже неплоха. На крайний случай можно узнать, кто в школе отвечает за системное администрирование, и попросить его проанализировать трафик, чтобы потом точечно задушить лишние каналы связи. Но всё это потом. Вряд ли Делано умеет воздействовать на психику, используя оптоволоконные кабели и компьютерные мониторы.
– Ага, – вяло ответила я.
– А сегодня, между прочим, бал! – и младшенькая радостно хлопнула в ладоши, предвкушая мероприятие.
Я, в отличие от неё, ничего не предвкушала, потому как знала: сегодня ночью королева могла сделать головокружительное объявление.
И после этого для нас с сестрой всё изменится.
– Бал – слишком громкое название для этой местечковой сходки, – проворчала я, не отрываясь взглядом от поверхности потолка. Возможно, я ожидала, что он рухнет на мою голову. А что? Необходимость выбираться из-под завалов очень бодрит. Возможно, в процессе я смогу придумать, как заставить королеву изменить своё решение и отказаться от идеи организации нашего с младшенькой замужества.
Присутствовала и другая проблема. Если кандидатура в роли мужья Стефании была озвучена сразу, то меня решили потомить в неведении. Королева лишь таинственно проронила на прощание: «Поверьте, он невыносимо хорош. И с годами станет только лучше. Этот парень идеален для такой, как вы… которой требуется хорошая сбруя на шее».
– Ой, не брюзжи! – отмахнулась от меня сестра, которая даже не догадывалась, что ждало её впереди.
А я не торопилась просвещать. Оставался пусть крохотный, но шанс, что мне удастся остановить этот головокружительный пирует в исполнении нашей судьбы.
– Лучше посмотри, что я тебе приготовила! – и сестра вытряхнула из пакета на кровать ворох чего-то ярко-красного, цвета пожарной машины.
Приподнявшись на локтях, я нелюбезно поинтересовалась:
– И что это?
– Это платье! – воодушевлённо завопила сестра, аж подпрыгивая от нетерпения. – Для тебя! Для сегодняшнего вечера!
– И зачем? – я рухнула обратно на подушку. Мне и здесь было хорошо, кровать являлась прекрасным местом во всех отношениях.
– Ты же знаешь, будет торжественный ужин и танцы, – принялась тараторить сестрёнка, пылая рвением. – А на танцы надо приходить в платье!
– Кому надо, тот пусть и приходит, – отвернулась я. – А мне не надо.
– Ну, ты чего? – Стефа расстроенно надула губы. – Ты собираешься пропустить такое событие?
– Было бы там что пропускать, – без энтузиазма отбивалась я от сестры. – А так сплошное отфильтрованное высокопарное занудство. Этот бал устраивается только для того, чтобы королева напомнила всем о своём существовании. С этой же целью и сюда явилась.
– Эмма! – одёрнула меня сестра. – Ты не можешь так говорить!
– Я могу говорить всё, что хочу! Мы пока ещё в свободной стране живём!
– Нет, так не пойдёт! – решительно упёрла руки в боки сестра. – Вставай! Немедленно вставай!
– Не-е-е-е-ет, – простонала я, закрывая глаза, пока сестра, вцепившись в мою лодыжку, стаскивала меня с постели.
Это длилось три часа. Ровно три часа мелкая делала со мной всё, что хотела, жонглируя расчёсками, помадами и кремами. Я же, решив поберечь силы, сдалась и предоставила ей возможность вертеть мной, как захочется. Она и вертела. В буквальном смысле, усадив на стул после душа, приказав закрыть глаза и начав скакать вокруг дерезой, бесконечно болтая. В какой-то момент мой слух отключился. Я даже перестала из вежливости кивать и угукать сонной совой, поэтому не сразу заметила, как сестра умолкла. А когда заметила, распахнула отяжелевшие веки и встретилась… с пустотой. В комнате никого не было.
Я осторожно встала и увидела то самое красное платье, аккуратно развешенное на вешалке. Только сейчас я разглядела его в подробностях.
Спереди оно было довольно простым, лишь перекрестье тонких лямок на груди разбавляло весьма скучный крой. А вот сзади было намного интереснее: открытая спина и ряд блестящих шнурков, которые подчёркивали красивый вырез и добавляли элегантности лёгкий налёт сексуальности. Всё было в рамках приличия, но в то же время – на грани дозволенного.
Я тихонько присвистнула.
На полу стояли босоножки на квадратном каблуке, которые настолько подходили к платью, будто были созданы для него. Рядом на дверцу шкафа была приклеена записка со слова: «Ты опять спала с открытыми глазами. Когда закончишь дремать, надеть платье, босоножки и выходи. Ты полностью готова. Встретимся у входа в парадный зал в девять».
Я бросила взгляд на часы. До обозначенного времени оставалось двадцать минут.
– Делать нечего, придётся идти, – проговорила я вслух и потянулась к платью.
– Можно не идти, – неожиданно прозвучало в комнате.
Подпрыгнув, я схватилась за сердце и развернулась к говорящему.
Невыносимо довольная, она сидела на подоконнике и болтала ногами.
– Как ты здесь оказалась? – спросила я, после того как облегчённо выдохнула.
Юта выглядела как обычно. Устаревшая по нынешним меркам школьная форма. Чёрные волосы, заплетённые в две плотные косы, подчёркивавшие округлость лица и полноту щёк. Белые гольфы, натянутые до колен. К ним в пару лакированные туфельки без каблука. Такие сейчас не найдёшь даже на гаражных распродажах.
Почему-то Юте нравилось выглядеть как подросток, хотя мне был известен её истинный облик. Я знала, какой она была при жизни и в момент смерти. Чёрные ведьмы за редким исключением сохраняли внешнюю привлекательность. Юте это тоже не удалось. Да и возраст её на момент смерти давно перевалил за школьный. Раз сорок перевалил.
– Вернулась вместе с тобой, – хихикнула противная девчонка. – Ты даже не заметила, как сделала это, верно? Сходила к мёртвым и вышла обратно.
Не ответив, я начала раздеваться. Фантома я не стеснялась. Чего её стесняться? Ведьма мёртвая вот уже лет пятьдесят.
– Но мы обе знаем, что ты просто умерла на мгновение, – развела руками старая ведьма, притворявшаяся школьницей. – А я уцепилась за тебя, чтобы вернуться.
С десяток раз я прогоняла назойливого призрака туда, где она должна была сидеть безвылазно, но Юта снова и снова умудрялась найти лазейку и просочиться в мир живых.
– Всё равно отправишься назад, – хмуро проворчала я, натягивая платье. – Мы обе знаем: я прикажу, и ты уйдёшь.
– Ну, нет, – совсем как Стефа недавно, надула губы Юта. – Дай мне немного подышать свежим воздухом. Среди мёртвых так скучно. Ты же сама видела!
– Ты не можешь дышать, – не беспокоясь о вежливости, ответила я и села на кровать, чтобы обуться. – Твои лёгкие давным-давно истлели.
– Ну, я же образно говорю! – воскликнула ведьма.
С Ютой мы познакомились в год аварии, точнее, спустя некоторое время после неё.
Я тогда очнулась после очередного кошмара, а рядом, вытянувшись на кровати вдоль моего тела, прижавшись к нему, лежала она. В тот первый раз она предстала передо мной в своём истинном облике старой чёрной ведьмы, которая лишь по счастливой случайности не стала штрыгой.
Я помню, как испугалась, как рухнула на пол и заорала во всю глотку, но ведьма очень быстро закрыла мне рот.
Потом она приходила ещё несколько раз, уже в более приятном виде. Но лучше бы не появлялась вообще. Каждый раз я честно пыталась игнорировать её, делая вид, что не вижу, но ведьму это лишь веселило.
Спустя некоторое время я смогла разобраться в происходящем.
Каким-то образом иногда, чаще всего во сне, когда сознание уязвимое, я впадала в состояние, которое впоследствии начала называть обострением. Я оказывалась в своеобразной пограничной зоне, где будто бы распахивала внутри себя некую метафорическую дверь между миром мёртвых и миром живых. И сквозь эту дверь могли просачиваться души умерших. Пока что просачиваться научился только один конкретный призрак. Но то, что это вообще происходило пугало меня до чёртиков. Ведь я не могла ни управлять этим, ни предсказать, когда это случится вновь. Единственное, что обнадёживало: Юта не могла не подчиниться прямому приказу уйти. Я понятия не имела, каким образом распоряжалась волей дохлой чёрной ведьмы, ведь с другими призраками так не работало. Сама Юта была уверена, что между нами выстроилась некая магическая связь, корни которой, по мнению ведьмы, следовало искать среди наших предков. Я ничего искать не собиралась, мне вообще было плевать. К Юте я относилась как к пиявке, которая при первой же возможности хваталась за меня как за паровоз, чтобы вернуться к живым. Мне отвратительно было думать, что душа мёртвой чёрной ведьмы катается на мне как на карусели. Но имелись и плюсы. Мне всегда было с кем поболтать.