Грета Раш – Четыре подруги и все-все-все (страница 4)

– Пообещай мне, – попросила я. – Пообещай, что всегда будешь на моей стороне.

– Обещаю, – тихо выполнил он мою просьбу, проговорив эти слова только для меня одной, и его горячие губы накрыли мои. Это был не просто поцелуй, это было воплощение всего того, в чём он был готов поклясться и чем был готов поделиться. Он делил со мной свои мечты о возобновлённом величии ягуаров. Боль от одиночества брошенного ребёнка, принятого на воспитание в чужую семью из жалости. Страх потерять то, что уже приобрёл, и оказаться слабым там, где слабость запрещена. В этом поцелуе он был весь передо мной как на ладони: откровенный, злой, яростный, порочный, дерзкий и мстительный. Он знал о себе всё и хотел, чтобы и я знала. Потому что он собирался заставить меня принять всё то, чем он обладал.

Когда наши губы разомкнулись, мы оба тяжело дышали. И наверное, можно было воспользоваться моментом и отвлечь его, но в висках грохотала кровь, и в впервые задумалась о том, а не обманываю ли я саму себя.

Я встала, достала с полки бутылку вина, легко вынул штопором пробку и налила полный бокал густой тёмно-гранатовой жидкости. По кухне поплыл запах фруктов и пряностей.

– Интернат, в котором вы росли, пока не были распределены по приёмным семьям… Он был не единственным, – начала я тихо и неторопливо рассказывать после двух больших глотков. – Я знаю ещё как минимум о трёх таких же, разбросанных по стране. Вы – не единственное «спящее подполье». Существуют и другие оборотни-ягуары, которые не получили вашу весточку о сборе. Многие из них старше вас. Они давно выросли и завели собственных детей. Они живут обычной жизнью и тщательно скрывают свою тайну. Даже от супругов, с которыми имеют сыновей и дочерей. И эти дети тоже ничего о себе не знают.

Даниэль слушал внимательно, не перебивая, сев за стол и полностью сосредоточившись. Мне это в нём нравилось. Он умел легко переключаться, когда того требовала ситуация.

Когда я замолчала, он некоторое время размышлял.

– Откуда ты знаешь? – голос его звучал по-деловому, но он не смог полностью скрыть нетерпение.

– Я давно наблюдаю за Советом. И за теми, кто тайно на них работает.

Он потёр лицо ладонью, чтобы с недоверием спросить:

– Хочешь сказать, что…

– Один очень влиятельный товарищ устранил прежних заведующих и посадил в руководящие кресла своих ставленников, – быстро отчиталась я. – Он давно контролирует эту сферу. Притворяется благотворителем, а на самом деле проворачивает всякие тёмные делишки. Например, отмывает средства, потому что банки в наше время очень придирчивы в вопросах «чистоты» полученных денег.

Текучие переливающиеся золотистые глаза, будто подсвечивающие лицо изнутри, всё ещё искали подвох, заглядывая в мои.

– Видишь ли, я неплохо работаю с архивными документами. А в таких делах практически всегда остаётся бумажный след. От бюрократии никому не скрыться. Даже крысам Совета. Отчёты, налоговые декларации, бухгалтерские ведомости. Если быть достаточно упорной и видеть в столбике цифр что-то большее, чем просто нолики и палочки, можно накопать много информации.

Красивое лицо Даниэля смягчилось, мелькнула тень мрачного удовольствия.

– Когда я увидел тебя в первый раз, то сразу понял, что ты – проблема. Но теперь я знаю, что ты проблема умная и талантливая. А скоро ещё и станешь исключительно моей проблемой.

Я не смогла сдержать улыбку, которая, несмотря на всю сложность ситуации, получилась искренней.

– Как и ваш интернат, те, другие, тоже более не существуют. Только в отличие от вас, их воспитанников не распределяли по семьям. Все дети находились на попечении государства и частных спонсоров до совершеннолетия. Когда последние повзрослевшие дети покинули приютские стены, интернаты ликвидировали. В своё время мне удалось найти почти всех выпускников. И я начала за ними приглядывать. Мне помогала одна милая девушка, которая посвятила много времени нелёгкому ремеслу няни.

– Зачем тебе всё это?

Я покусала губу, а потом всё же решилась.

– Я искала сторонников. Совет желает моей смерти. Они решили избавиться от меня в тот же год, когда я покинула морское королевство. Они не могли действовать открыто, потому что иначе это привело бы к войне, которую старики, несмотря на всё своё безумие, не хотели начинать. Но и смириться с моим существованием они не могли.

– Почему?

– Потому что у морского королевства с Советом был договор, заключённый много сотен лет назад. Мы не пытаемся расширить свою власть и не отправляем представителей наших интересов на сушу. У себя делаем, что захотим, но на земле подчиняемся установленным стариками законам. В свою очередь, Совет получает индульгенцию на бесчинство и безнаказанность на подвластном ему куске территории, но власть стариков заканчивается там, где начинается вода. Любая вода – от реки до океана. Ресурсы пополам.

– Ресурсы?

– Человеческие. То, что оказывается в воде, там и остаётся. То, что в воду не лезет – принадлежит Совету. Через какое-то время после того, как отец женился на моей матери и родилась я, Совету донесли кое-какую информацию. На основании добытых шпионами сведений, Совет решил, что отец затеял недоброе. И старики решили пойти в атаку первыми. Но на самом деле всё началось даже не с меня. И не с моей матери, а намного-намного раньше. Просто Совет решил уравнение поздновато. И очень огорчился от своего опоздания.

Даниэль уловил мою грусть. Выпрямился и протянул руку, показывая, что я должна к нему подойти. Усадив к себе на колени, словно маленькую девочку, он обнял.

Слушая, как бьётся его сердце, я думала, как много можно и нужно рассказать.

Я не стала упоминать Чуму. И о том, что мститель несколько раз приходил и за членами Совета тоже, а потому был у них как кость в горле, которую требовалось удалить радикальным хирургическим путём. Чума для стариков была опухолью, которую они хотели вырезать, чтобы выжить и сохранить свой отлаженный мирок. Не стала я рассказывать и про то, что Совет долгое время не подозревал – Чума всегда происходит из одного и того же рода.

Нашего рода. Моего.

Но именно это они узнали в один из дней, и так получилось, что это был день моего рождения.

– Что они сделали?

– Они отправили ко мне своего лучшего бойца. Но он не справился. И тогда стал выжидать, чтобы поймать момент и воткнуть мне нож в спину. Он всегда был рядом. Я это знала. Я росла с мыслью, что мой убийца поблизости. И выжидает. Долгое время мне было очень страшно, пока я не решила бороться с этим страхом. Я приблизилась к нему, чтобы из цели и пугливой антилопы превратиться в хищника.

– У тебя получилось? – спросил он шёпотом, проведя костяшками пальцев по линии моего подбородка, чуть поворачивая голову к себе, чтобы видеть моё лицо.

Я всё ещё не привыкла к нему, к его прикосновениям и проявлением привязанности, которая возникла так резко, что продолжала сбивать с толку. Я не привыкла к этому сочетанию неисчерпаемой нежности, которая могла в одну секунду смениться гневом на грани садизма.

– Нет. Я всё ещё антилопа.

Резкое движение и наши губы вновь встретили. Поцелуй был неожиданным, глубоким, опаляющим и жестоким. Часть меня хотела продолжать, чтобы забыться в нём, в этом почти болезненном чувстве, а другая, разумная, кричала, что, прежде чем начинать лечение, нужно наложить швы.

Ощущения стали почти невыносимыми для нас обоих, и он разорвал поцелуй, прислонившись своим лбом к моему.

– Ты не передумала? – его тёплое дыхание погладило щеку, повторяя путь таких мягких сейчас пальцев, которые спускались по шее. Намеренно медленно, намеренно опасно. – Ты выйдешь за меня?

– Да, – выдохнула я, боясь моргнуть.

– Из всех мужчин ты выбрала меня. Сама выбрала. Помни об этом всегда.

Он единственный был готов пойти со мной против Совета. Не сотрудничать с ними, не работать на них, не пытаться стать одним из них. А просто взять – и уничтожить. Радикально? Да. И именно то, что мне было нужно. Поэтому, если он хотел свадьбу – я была готова надеть на себе хоть сто одну фату.

Глава 3

– Вот и зачем тебе этот хмырь? – громко вопрошала Ниса сквозь хруст и крошки во рту. – Да ещё и в качестве мужа? Ты за Макса пойти не захотела, хотя знаешь его кучу лет. А с этим глазастым вдруг помчалась вприпрыжку под венец?

– Ты там что, сухари грызёшь? – удивилась я. – Вроде тебя во Францию отправили, а не в ссылку на Колыму.

Подружка громко облизнулась.

– Не, крылья ангела ем.

Я поперхнулась от неожиданности. Перед глазами встала картинка, как подружка отплёвывается от перьев и отряхивает пух с маленького острого подбородка.

– Чего? Какого ангела? Ты где его нашла?!

– Да нет же! – с недовольством возразила она. – Печенье такое! «Крылья ангела» называется! Не ела, что ли, никогда? Куски теста, жаренные во фритюре и посыпанные сахарной пудрой! Вкусное, зараза!

– Я, вообще-то, тебя туда не на фуршет отправляла, – напомнила я.

– Знаю, знаю, но есть-то мне тоже надо! Кстати, о еде. Ты торт выбрала?

Я почесала бровь, не торопясь с ответом.

– А надо?

– Конечно! Какая свадьба без торта? Раз у тебя теперь нет распорядителя, то должен быть хотя бы торт! Вроде у Руськи имелся какой-то знакомый кондитер, сходи к нему.

– У неё и знакомый нефтяник есть, – проворчала я. – И что мне теперь, ведро нефти заказать?