Грета Раш – Четыре подруги и все-все-все (страница 6)

– Значит, договоришься сейчас, – и Гриша с нескрываемым удовольствием прикрыл веки. Ну, просто вылитый кот, жмурящийся на солнышко! – Ты подружке-то уже рассказала о своих проделках?

– Каких?

– Ну, конечно! Их же у тебя много, – и Гриша приложил руку ко лбу, словно вспоминая что-то. – Ах да! О своих огнестрельных упражнениях?

Дверь в ванную приоткрылась шире. Я нервно заёрзала. На пару сантиметров больше – и эти «прятки» вообще потеряют какой-либо смысл.

– Не понимаю, о чём ты, – гордо вскинула я голову.

Главное правило выживания: что бы ни случилось, отпирайся до конца.

Глава 4

Гриша закинул ногу на ногу и окончательно расположился в моей квартире со всеми удобствами. Будто собирался здесь жить остаться. А у меня и так квартирантов полный огород, хоть мотыгой выкорчёвывай!

– Где ты была, когда стреляли в музу, а? Там были мои волки. Там был Лозовский и его сподручные. Вот только… все дружно заявляют, что ни один из них не стрелял. Стрелял кто-то третий. Кто-то очень хитрый.

Я переложила швабру из одной руки в другую и решила уйти в глухую оборону.

– Два вопроса: как и зачем?

– Что «как и зачем»? – дёрнул щекой Гриша.

– Как я узнала, где будет муза и зачем мне было в неё стрелять?

– Как – не знаю, – парень пожал тренированными плечами, которые стали таковыми не только в спортзале, но и на поле битвы. – Возможно, случайно. А вот зачем… – оборотень выразительно закусил губу. – Чтобы за тебя это не сделал кто-то другой.

Его лицо было омрачено преувеличенной задумчивостью, но не только ею.

Я видела грусть.

Он тосковал.

И тоска его была искренней. И очень глубокой. Такой глубокой, что в эту яму могла провалиться вся душа целиком.

Я задумалась, почти перестав слушать, о чём он говорит. Его слова были мне неинтересны. Не было ничего такого, что Гриша мог бы мне рассказать и этим поразить. Я всё знала. И про него, и про себя, и вообще про всех. В глазах многих я – препятствие. Осложнение. Такое, какое бывает после гриппа, пневмонии или затяжной простуды. Имелись и такие, которые считали меня чудовищем. А чтобы пересчитать тех, кто мог мне доверять, хватило бы и пальцев одной руки. И я не могла винить никого из них. Всё, на что я рассчитывала – это на снисходительность. Я даже не ждала понимания. В самые тёмные и злые периоды своей жизни я хотела лишь одного – чтобы мне не мешали. Когда злость становилась тише, больше всего на свете я желала, чтобы эту тишину не нарушали. В том числе и моя собственная совесть.

И Гриша был таким же. Он не искал поддержки и понимания, не хотел сочувствия. Он стремился лишь к одному – к цели. Я чувствовала это в нём. В волке боролись зло и добро. И хотя зло побеждало, а сам себя он считал плохим парнем, искренне веря, что только так возможно выжить, какая-то частичка его стремилась к свету.

И почему-то… он считал этим светом меня.

– Мне ещё тогда показалось, – рассуждал оборотень, глядя в сторону, – что я слышал два выстрела. Они раздались с разрывом в доли секунды. И первый был громче второго, который прозвучал так, что я сразу подумал о глушителе. Никто не будет стрелять дважды, если попал с первого выстрела. И никто не будет ставить глушитель только ради того, чтобы выстрелить ещё раз, – короткая заминка, а потом неожиданное тихое замечание: – Стрелять по живой мишени труднее, чем по пластиковым куклам, верно? – грустная улыбка в пустоту. – А ещё… Теперь ты знаешь, что промахнуться труднее, чем попасть подруге прямо в сердце.

– Ты – фантазируешь, – сделала я короткий вывод.

– Нет, – уверенно отрезал Гриша. И, наконец, нашёл в себе силы, чтобы взглянуть мне в лицо. Я-то от его лица не отрывалась. Мне хотелось видеть, как мысли сменяют друг друга в его голове. – Я знаю, что это была ты. Но ты была не единственной, кто в тот день явился за музой, предусмотрительно прихватил с собой пистолет. И в отличие от тебя, тот, другой, желал её убить. Я не буду спрашивать, как ты узнала, где искать. Скажу лишь, что успела ты буквально в последний момент. С тем, другим, вы выстрелили практически одновременно, вот только ты оказалась шустрее и опередила соперника на доли секунды. Ты выстрелила музе бок – она упала. И оказалась вне зоны доступа убийцы, чья пуля ушла в молоко. Звук пальбы привлёк внимание. Шанса на вторую попытку не осталось. И ему пришлось убраться восвояси.

– Для привлечения внимания можно было выстрелить в воздух. То же бы сработало. И никакой крови на асфальте.

– Я тоже над этим думал, – кивнул Гриша. – И нашёл лишь одно подходящее объяснение.

– Не терпится узнать!

– Ты не хотела порождать сомнения.

– Сомнения в чём? – мне стало смешно.

– В твоей кровожадности, – исследуя взглядом мои глаза, договорил Гриша. – И мстительности. Стратегия запугивания как она есть. Заставь людей поверить, что ты можешь убивать, и они будут верить, что ты можешь убить и их тоже.

– Какой сложный план, – лицемерно вздохнула я, покачав головой. – Не слишком ли?

– А у тебя был другой выбор? – весело переспросил Гриша. – Ты хотела не допустить смерти музы. Но при этом ты не могла появиться открыто. Наверное, из-за того, что подобное появление выдало бы твои источники информации. А этого нельзя было допустить. Ты бережёшь своего информатора так же, как бережёшь всё, что тебе дорого.

Вот здесь мне очень захотелось поспорить с оборотнем. Аж язык зачесался. И не в переносном смысле. Но я сдержалась. Уж кем-кем, а ныне окончательно добитой змееподобной тварью я точно не дорожила. Наоборот, мне нужно было срочно найти способ, как от неё избавиться, ведь мой импровизированный домашний питомец всё чаще стал срываться с поводка.

– Ты хоть знаешь, с кем стреляла наперегонки? – лениво ухмыльнулся Гриша. – Кто это был?

– Нет, – мы, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. – Не знаю. Потому что меня там не было.

И… я больше не могла удерживать себя на месте. Слишком тяжело было выносить этот взгляд, который будто бы экзаменовал меня. Прощупывал. Проверял на прочность. И всё ради того, чтобы найти путь, которым он, Гриша, сможет пройти.

– Чего ты хочешь? – я подхватилась и отошла в другой угол, обхватив себя руками.

Оборотень тоже встал, мягко, как крадётся дикое животное в темноте чащобы, приблизился и застыл за моей спиной, оставив между нами около метра. Я ощущала его за своей спиной, как ощущаешь разожжённый камин в холодной комнате, наполненной сквозняками.

– Ты обещала мне ужин, помнишь? – вполголоса спросил вожак.

– Помню. Но это не ответ на мой вопрос.

Он пошевелился, и расстояние между нами сократилось вполовину.

– Хочу быть твоим мужчиной.

В этот момент я поняла…

…он полностью мой.

Я могу сделать с ним всё, что захочу. И он примет это. Потому что это буду я.

Звук звонка расколол затишье, уничтожив этот доверительный момент честности. На короткий миг мне показалось, будто мир замер, отступил, давая нам короткую передышку. Я позволила себе забыть обо всём, полностью погрузившись в чужие чувства. Но следовало вернуться к насущному, которым слишком опасно было пренебрегать.

Гриша нехотя сделал шаг в сторону, чтобы я могла вернуться в кухню, где оставила телефон.

Он молчал, но следил за мной так, что я невольно ёжилась. Очень неуютно, когда на тебя так смотрят, отслеживают каждый твой вздох, каждый удар сердца. Возможно, так оно и было. И он слышал не только сердцебиение под рёбрами, но и шум мыслей в моей голове.

Взяв телефон в руки, увидела входящий видеозвонок.

Я смахнула по экрану в сторону, чтобы предо мной появилось лицо Нисы.

– Ты выглядишь как людоед, – заявила она с ходу. – Хмурый и сердитый людоед.

– Ну, я хмурая и сердитая, но людоедом пока не стала.

– В общем, так, – почти не слушая, начала подруга. Её лицо было уставшим, волосы растрёпанными, под глазами скопилась нездоровая синева, а щеку пересекала свежая царапина. Она сидела на чём-то вроде пенька, спиной прислонившись к стене, облицованной дешёвым сайдингом блёкло-голубого цвета. – Мы нашли ещё одну «пещеру Бэтмена», вот только его здесь уже нет. Не знаю, как давно… А-а-а-а-а-а эта биосубстанция что тут забыла?! – заорала подруга, устремив взгляд за мою спину.

Я оглянулась. Гриша стоял, лениво прислонившись к холодильнику и скрестив руки на груди.

– Заглянул на огонёк, – обтекаемо ответила я, устраиваясь на табуретке.

– Подружка, ты бы потушила все свои огоньки, чтобы на них всякая гадость не слеталась! – от души посоветовала Ниса, сердито сверкнув глазами. – А то отбиваться потом задолбаешься. Тем более что мухобоек такого размера просто не продают!

– Ниса! – прервала её я. – Что там с Бэтменом и его пещерой?

– Пещера на месте, – пробурчала Ниса, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть что-то ещё, кроме моего лица. – Комфортная такая пещера, надо сказать, со вкусом обставленная. И хоть снаружи это выглядит как самый настоящий сарай, но внутри там сплошная кожа, мех, дорогая выпивка и много, очень много, с перебором много…

– Ниса!

– …книжек! Серьёзно, это словно дом разбогатевшего библиотекаря, который всё никак не может от родных пылесборников оторваться! Мне кажется, там даже в морозилке вместо мяса можно найти какой-нибудь томик какого-нибудь Петрарки! Я бы тебе показала, да только там сейчас Лозовский. Смывает кровь…

– Надеюсь, свою? – предупреждающе начала я.