Грета Раш – Четыре подруги и все-все-все (страница 8)

Я выдохнула сквозь чуть приоткрытые губы.

– С тобой забудешь.

– Я стерегу твою репутацию! – рявкнула бдительная подруга и надулась.

– Лучше бы ты стерегла Лозовского, – покосилась я на экран телефона. – Вот чем твой суженный конкретно сейчас занимается?

Подруга навострила уши, приникнув к стене.

– Конкретно сейчас принимает душ.

– А ты уверена? – широко раздвинула я губы в утрированном выражении доброжелательности и заботы.

– Да, ты права, – кивнула мигом напрягшаяся подружка. – Что-то он там долго. Кровь же свежая была, её отдирать не надо. Да и вода как-то подозрительно однообразно льётся. Пойду, проверю! Потом перезвоню! – крикнула напоследок она.

Я взяла телефон, проверила его работу и положила рядом на столе экраном вниз.

– Гриша, – позвала я. Громко выключился чайник, я невольно вздрогнула. – Думаю, тебе пора домой.

– Не хочу, – отрезал парень. Встал, налил кипяток в мою любимую кружку. Помешал ложечкой содержимое, сделал большой глоток, совершенно не боясь обжечь рот, а после отставил кружку и вернулся, оказавшись ещё ближе, чем был до этого.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, – проникновенно проговорил он и двумя пальцами прикоснулся к моему лицу. Силу не демонстрировал, держал аккуратно, будто я хрустальная. – Почему мы не можем быть вместе? Только вдвоём… без всех остальных.

– А может… просто переспим, м? – с вызовом предложила я, смело глядя ему в лицо. Мой взгляд был дурным, нечестным, лживым. Его – тяжёлым, давящим, душащим. – И ехать никуда не придётся. А? Давай!

– Не хочу, – выдохнул Гриша.

– Что так? – зло расхохоталась я, зло и надменно.

– Тебя такую – не хочу, – с трудом выговорил оборотень сквозь крепко сцепленные зубы.

– А какую хочешь? – в лоб спросила я. – Говори, не стесняйся. Меня чужие эротические фантазии давно не шокируют. Я такого во дворце отца насмотрелась…

Терпение парня лопнуло. Он сжал подбородок, резко вздёргивая вверх и вынуждая подняться, практически ставя на цыпочки.

С хрусталём было покончено.

– Расчётливая холодная сука, – прошипел он мне в губы. – Хочешь меня отвадить или просто провоцируешь? – он был готов идти до конца. Мы оба это знали. Ему зачем-то нужна была я. Я же и самой себе была не очень-то нужна, но тоже была готова отправиться в последний путь без надежды на спасение.

Отпустив моё лицо, он толкнул, заставляя упереться поясницей в край стола.

– Ди, – ласково улыбнулся оборотень, склоняясь надо мной, с мрачным удовлетворением наблюдая, как я выгибаюсь между ним и столом. Облокотившись ладонями о столешницу, он запер меня собой, своим телом, как в клетке. – Нельзя провоцировать того, кому нечего терять. Это всегда плохо заканчивается, понимаешь?

– Значит, тебя провоцировать можно? – играя в детскую наивность, распахнула я глаза шире. – Ведь тебе есть что терять!

– Да, – медленно проговорил он и также медленно облизнул губы, не моргая. – Есть.

Ситуация начала выходить из-под контроля. Я попыталась отодвинуть его и освободиться, но вместо этого словно дёрнула за поводок.

Одним движением, слишком быстрым даже для оборотня, Гриша прижал меня к себе одной рукой, принудив выдохнуть весь воздух из груди, а другой сжал щёки, удерживая голову в одном положении. Я могла бы начать сопротивляться, но именно этого он и ожидал. Он ждал, что я дам ему повод.

Повод пойти дальше.

– Ты сообразительная. И умеешь держать себя в руках, верно? – он не спрашивал, просто рассуждал вслух. – Ты сумела подчинить себе дух мёртвой жрицы, будучи ребёнком. Сумела удерживать зло под контролем много лет, а когда потеряла контроль, то смогла его уничтожить. Сделала то, что до тебя не удалось никому, хотя пытались многие. Интересно, как так получилось, что ты проявила слабость? Небрежность тебе несвойственна.

Я молчала, закусив губу.

– Погоди, – начал догадываться он. – Или это всё из-за того ранения? Я прав, – утвердился он в верности собственных рассуждений. – В ночь, когда тебя зацепил ягуаретта, тварь смогла сбросить оковы… Где Роза? – неожиданно сменил он тему.

– Далеко, – кратко отчиталась я.

– Дай угадаю. Пока я ищу Максика, она ищет тело Кетцаля?

Я постаралась сохранить невозмутимость.

– Никому так не нужны сторонники, как тебе. Надеешься заручиться дополнительной поддержкой? – идеально ровная кожа на лбу Гриши собралась удивлёнными складками. И всё же, несмотря на все свои недостатки, соображал он очень быстро. – Или же хочешь спасти несостоявшегося жениха? Думаешь, он в этом нуждается?

– Мы всё в этом нуждаемся, – устало проговорила я.

– Нет, только ты, – не согласился Гриша. – Потому что если ты разъединишь этих двоих, вернув Змею его родной облик, то не придётся убивать бывшего босса, верно? – хмыкнул Гриша и погладил меня по волосам. – Это также одна из причин, по которой ты отдала силу Чумы Розе. Ты не хочешь убивать… Больше нет. Или не можешь? Глупый был поступок, кстати. С ней ты была сильнее.

– Ты не понял главного, – наставительно произнесла я. – Да и вообще никто этого не понял. Чума – это не сила. Это – обязанность. Я просто избавилась от лишней ноши.

– А я тоже ноша? – прямо спросил Гриша. – Или ты просто используешь меня так же, как и ягуаров? Как всех вокруг? – его лицо отобразило презрение. – Ты что, вообразила себя гейшей и надумала торговать собственным телом? – стало обидно. Слова злые и несправедливые. – Ты хоть знаешь, почему Даниэль столь неожиданно захотел тебя себе?

Парень склонился близко-близко, так, что я могла почувствовать запах его кожи. Пахло нагретыми на солнце лесными ягодами, душицей и грозой. Знакомый из далёкого детства запах, образующийся, когда высоко в небе сверкают электрические разряды.

– Не в природе ягуаров дать своей добыче уйти. Когда он рассёк твою кожу, то оставил метку, – сообщил мне Гриша, демонстрируя наслаждение от моей растерянности и беспомощности. И это было именно тем, что я испытывала, сжатая его руками. – Свою метку. Такого раньше никогда не было. Потому что никто не выживал. А ты выжила. Даниэль всё знает, конечно же. И про метку, и про её действие. А справиться с собой не может. Какое-то время ему удавалось держаться от тебя в стороне, но потом вы случайно столкнулись. И стало совсем невыносимо. И будет становиться лишь хуже с каждым днём. Он сильный, очень сильный, но его одержимость будет расти, как и ревность. Так будет продолжаться до тех пор, пока один из вас не умрёт. Потому что действие метки не исправить и саму её не стереть.

– Откуда ты знаешь? – прошептала я пересохшими губами. – Про метку.

– Я её чувствую, – проронил он, нехотя отпуская меня и безрадостно отходя.

– Как?

– Как лёгкий зуд, который сколько не чеши, а всё равно не пройдёт, – ответил он грустно.

– Разве тебе не неприятно?

Мне бы было. Фантомный зуд не просто противный, он сводящий с ума.

Гриша скованно улыбнулся, легко прикоснулся подушечкой большого пальца к моей нижней губе и ответил:

– Нет. Это же ты.

Допил одним глотком свой остывший кофе. И ушёл, не попрощавшись.

Вернулась муза и молча полезла за бутылкой вина и бокалами.

А я перезвонила Нисе.

– И что мне теперь делать? – спросила я у подружки.

– А не надо было мужиков соблазнять, – раздражённо фыркнула она.

– Я никого не соблазняла!

– Тут бы я поспорила, – с сомнением повертела Ниса головой. – Хотя, возможно, у тебя это выходит самопроизвольно.

– Как там Лозовский? – в ответ мило поинтересовалась я. – Ты вроде его проверять пошла.

– А чего ему сделается? – пожала она плечами. – Жив курилка. Оказывается, он уснул в ванной.

– Смотри, чтоб не утонул, – предупредила я, а после попросила: – И сама не утопи.

Глава 5

Новый день начался с новых сюрпризов.

– Зачем ты это сюда приволокла? – поигрывая деревянной ложкой, спросила я, скептично рассматривая клетку.

На плите тихо кипел суп. Над пускающей пузыри поверхностью поднимался негустой пар. По кухне расползался запах провансальских трав. Я не была уверена, добавляют ли их в горячее, но не нашла ничего другого в своих запасах. Для большей полезности и насыщенности вкуса следом за специями закинула в кастрюлю укроп, петрушку, красный перец и основательную жменю чеснока.

– «Это» – попугай, – муза поправила клетку, водружённую на стол, и зачем-то представила мне пернатого: – Зовут Чирик.

– И зачем он здесь? – выгнула я бровь.

– Затем, что его хозяйка не здесь! Твоими стараниями, между прочим! – завелась Руся, тряхнула пакетом, родом из ближайшего сетевого магазина, и всучила мне килограммовую пачку птичьего корма. – Всю прошлую неделю он был моей ответственностью. Теперь твоя очередь!