Грета Раш – Четыре подруги и все-все-все (страница 2)

– А? Да? – растерялась девушка, переступив с ноги на ногу и громко цокнув каблуком. – Тогда…

– Тогда стоит представиться, – напомнила я, протягивая руку. – Ди!

– Точно! – будто бы вспомнила девушка, хлопнув себя по лбу, и двумя своими руками встряхнула одну мою. – Мы же с вами ещё не общались лично! Меня зовут Рафаэлла, и я свадебный распорядитель.

– Да? А напомните-ка мне, кто вас нанял?

Девушка перевела слегка обескураженный взгляд на музу и нервно рассмеялась, слишком громко и очень ненатурально.

Всплеснув тонкими руками, на запястьях которых звякнуло несколько золотых браслетов, он воскликнула:

– У вас отличное чувство юмора!

– Вообще-то, не очень, – проворчала я, наблюдая за девушкой и её старательной игрой.

Губы Рафаэллы разъехались в напряжённой улыбке, а после она разразилась громким смехом.

И решила поскорее сменить тему.

– Над свадебным залом трудились мои лучшие работники!

– Если это лучшие, страшно предположить, какие же худшие? – пробормотала я себе под нос, одновременно этот самый нос почесав.

Рафаэлла сделала вид, что не расслышала, и продолжила:

– Непосредственно накануне торжества будет установлена брачная арка, украшенная клематисами. Белыми! Сотрудничающий с нами садовник выращивает особый сорт, такого больше ни у кого нет! Выглядеть будет восхитительно! – и она с воодушевлением хлопнула в ладоши.

Раздался приглушённый стук подошв об пол. И в зал вошёл молодой мужчина ярко выраженной восточной внешности. Чёрные длинные волосы, смуглая кожа, крепкое телосложение. Что-то среднее между Алладином и персидским падишахом.

Незнакомец замер на пороге, оглядел присутствующих, особенное внимание уделил мне и вдруг… улыбнулся так, словно увидел старого друга, которого уже и не чаял встретить.

Захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась.

– Позвольте представить, – протянула к нему изящную руку Рафаэлла. – Это мой напарник, Рафаэль.

Я кивнула в знак приветствия и сделала шаг назад, поближе к стене. Не понравилось мне, как эти двое быстро встретились глазами, будто обмениваясь неким условным сигналом.

– Руся, – сохраняя обычную интонацию, позвала я. – Принеси мою сумочку, я оставила её в машине на парковке.

– Зачем? – заморгала подруга.

– Там моя записная книжка, – и пояснила Рафаэлле: – Нужно внести изменения в список гостей.

– Будет ещё кто-то? – забеспокоилась девушка. – Вы же знаете, об увеличении следует предупреждать заранее, а не за неделю до дня икс!

– Нет, нет, – поторопилась успокоить её я. – Наоборот, будет уменьшение. Руся, сумка. Пожалуйста.

– Но парковка почти в квартале отсюда, – заныла муза. – А я на каблуках!

– Я тоже, но мне нужно, чтобы ты сходила. Прошу, ты мне очень поможешь.

– Ладно, – немного растерянно согласилась муза и направилась к выходу.

Мы остались втроём. И стало ещё неуютнее, чем прежде.

– Может быть, – Рафаэлла сцепила руки в замок. Я заметила, как напряглись её предплечья, – пока ещё раз пройдёмся по меню? Окончательно утвердим финальный вариант!

– Хорошо, – приняла я предложение. – Давайте обсудим.

И девушка повела меня к столу у окна, где лежал ноутбук и толстая, почти что амбарная тетрадь в твёрдой обложке.

До стола оставалось не больше двух шагов, когда крепкая мужская рука с сокрытой в ней нечеловеческой силой вцепилась в плечо. Сжала до хруста, а после дёрнула назад так, что мои каблуки проехались по полу, противно заскрипев.

Почти сразу ноги оторвались от земли, тело ощутило невесомость свободного полёта и… я с размаху врезалась в стену.

Из лёгких выбило весь воздух, ноги подогнулись, и я свалилась вниз, больно ударившись коленками и ладонями. Последними я пыталась смягчить падение, но всё равно в глазах потемнело, а в ушах взорвался звон. Самое ценное, голову, я уберечь не смогла и теперь пыталась прийти в себя, потеряв ориентацию в пространстве.

– Какая же она страшная, – сквозь гудение в голове донеслось до меня. – И что мужики в ней находят?

Сквозь серый туман прорезались очертания женских ног, приближавшихся ко мне смазанными, рваными движениями. Я потрясла головой, как собака. И вот, эти ноги уже прямо перед моим лицом.

– Отвечай, недоразумение! – проорал женский голос. – Где они?!

– Кто… они? – спросила я сиплым надломленным шёпотом. Лёгкие всё ещё оставались как будто бы склеенными. Я сделала короткий ненадёжный вздох и схватилась рукой за стенку, у которой полулежала, опираясь на содранный в кровь руки.

Нога замахнулась и ударила по рёбрам, целясь в солнечное сплетение. Я сложилась пополам, и так бы и осталась, но тонкие женские пальцы с совсем неженской силой схватили за подбородок и больно вздёрнули голову. Серый туман, накативший с новой силой после последнего удара, медленно расползся в стороны, и появилось лицо свадебной распорядительницы, проступающее сквозь него, как поднимающаяся со дна подводная лодка.

Она больше не пыталась быть вежливой, услужливой и милой. Она была злой. Очень-очень злой. В своей злости она могла даже посоперничать со мной, а ведь я ехала верхом на этом чувстве почти всю жизнь.

Надо же, какими близкими порой могут оказаться совершенно незнакомые люди.

Хотя нет, не люди… эта человеком не была.

– Наше потомство, – прошипела она, с ненавистью сузив посветлевшие глаза. Вполне обычный карий цвет радужки начал желтеть, переливаясь янтарными оттенками. – Наши дети. Где они?

– Вы никогда их не найдёте, – я хохотнула. Смех получился сухим, ломким, презрительным.

И в ответ на него получила удар. Хлёсткий, быстрый и безжалостный.

Моя голова дёрнулась и безвольно повисла. Едва успевший затихнуть гул возник с прежней силой. Я облизнула губы, и рот заполнился привкусом крови.

– Говори! – завизжала Рафаэлла и ледяными пальцами вцепилась в мою шею.

– Я прикончу тебя. И когда ты умрёшь, будет уже не важно, насколько сильно он тебя хочет. Потому что смерть стирает все желания, – шипела она мне в ухо, сдавливая с такой силой, что я услышала хруст собственной трахеи.

Я начала задыхаться, хватать окровавленным ртом воздух без возможности вдохнуть. Мозг запаниковал, руки вцепились в тонкие запястья в попытке отодрать чужие пальцы от своего горла и не дать доделать начатое, но девчонка держала крепко. Так крепко, словно от этого зависела не только моя, но и её жизнь.

– Ты уверена, что стоит это делать? – немного нервно спросил мужчина. Его голос доносился как сквозь вату и будто бы скакал по залу, отражаясь от стен и пола.

– Пусть сдохнет! – истерила Рафаэлла, а её противный визг ввинчивался в мозг, раскалённый гвоздём. – Ненавижу эту девку!

Голова стала совсем лёгкой, превратившись в воздушный шарик, готовый вот-вот сорваться с верёвочки. И когда я почти отключилась, раздался громкий хлопок. Потом вскрик. Не мой, но очень высокий, испуганный, оборвавшийся на самой высокой ноте звуком разбивающегося стекла. Кто-то что-то сдавленно пробормотал, судорожно вздохнул, а после меня, медленно сползающую куда-то вниз, подхватили под голову, остановив падение в бесконечную черноту.

Гудящий пустой мозг не желал думать, решив, что дальше я справлюсь как-нибудь без него. Но я всё же смогла раскрыть глаза, пообещав самой себе, что обязательно посплю и отдохну. Когда-нибудь потом.

Я лежала на коленях Даниэля. Одной рукой он поддерживал меня под шею, а другой исследовал целость костей. Быстро и умело парень ощупывал моё тело, что-то негромко поговаривая себе под нос на непонятном мне языке.

– Привет, – улыбнулась я больными разбитыми губами.

Даниэль лишь сильнее нахмурил брови, метнув в меня рассерженный взгляд.

Я чуть повернула голову и увидела разбитое стекло, опасные остатки которого покрывали пол, поблёскивая на солнце. Ни Рафаэля, ни Рафаэллы не было.

– Куда…, – я закашлялась, дышать всё ещё было трудно, как будто я разучилась это делать. – Куда они делись…? Девушка и парень…

– Её я выкинул в окно, а его и выкидывать не пришлось, сам убрался, – ответил злой оборотень, который однажды меня почти убил, а сейчас так бережно держал в объятиях, что не хотелось разрывать это нежное прикосновение.

– Ты не выглядишь удивлённым, – я попыталась приподняться, но почти сразу сдавленно застонала.

– Чему мне удивляться? – Даниэль потрогал мои щиколотки и на этом успокоился, закончив осмотр. Приобнял за плечи, удобнее усаживая на себе и ещё крепче обвивая руками. – Тому, что мои ягуары чуть не убили тебя? Или тому, что ты даже не попыталась использовать магию, почти дав себя убить?

– Это… это были твои ребята? – я широко распахнула глаза и наткнулась на взгляд, который мог заморозить половину континента. Вот и я застыла, ощущая, как быстро-быстро забилось сердце. Он это тоже заметил. Не мог не заметить.

– Прекращай, – приказал он, глядя на меня сверху вниз своими золотыми глазами. Только у него были такие. У всех остальных они были какими угодно: жёлтыми, янтарными, оранжевыми, песочными, но такой благородный оттенок имелся только у него. И у него он был постоянно. Словно эта часть его тела не была двойственной, не делилась на человеческую и зверину, а оставалась в одном состоянии всегда. – Ломай комедию перед кем угодно, но со мной в эти игры не играй.

Я удивлённо выгнула брови.

– Ты знала, кто они. И знала, зачем пришли.