Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 4 (страница 10)

Дьявол не способен на раскаянье. Он красив, как мужчина и незауряден, как личность. И наблюдать за ним – всё равно что читать книгу, которая пишется у тебя на глазах, но я бы никогда не впустила его в свою жизнь.

Если сравнивать с Дорианом, Дилана я боялась не так сильно. Один взгляд Дориана нагонял ужас, который ощущался всем телом так, словно кожу щекочут тысячи щупалец. Дилана я скорее опасалась, но это было то опасение, которое загоняло в угол даже тогда, когда самого парня рядом не было. Он умел воздействовать на умы на расстоянии в километры.

Не знаю, что это было, личный опыт из жизни, которую я не помнила, или инстинкты, обострённые отсутствием памяти, но я знала: такие, как Дилан Малак – редкость, почти не встречаемая. Если же так получилось, и встреча всё же произошла, лучше бежать без оглядки. Или спрятаться, затаившись. Ведь он присвоит себе всё, что захочет получить, а после разрушит до основания. Ему ничего не стоит забрать не только сердце и жизнь, даже то, что, казалось бы, забрать невозможно – разум и душу.

Короткий пас от одного нападающего другому, удачная длинная передача полузащитнику. И вот Малак перехватывает ногой мяч и срывается с места, чтобы лично закончить начатую им же контратаку. Защитники противника бегут со всех ног, чтобы спасти свою команду, но не успевают угнаться за этим ураганом. Малак делает манёвр, избегая офсайда, и наносит удар. Мяч очень удачно ложится на ногу, несмотря на то, что бьёт он левой, хотя сам правша, и попадает точно в девятку. Вратарь прыгает, делая попытку отразить штурм своих ворот, но опаздывает на доли секунды. Пальцы, защищённые массивными перчатками, лишь кончиками касаются мяча и пропускают.

– Гол! – радостно подпрыгнула я, швырнув книжку на кровать и чудом не попав в кота, который с шипением бросился под одеяло. Поняла, что кричу в голос только тогда, когда празднующий со своей командой Малак поднял голову и посмотрел прямо на меня с улыбкой хитрого кровожадного змея.

Отпрянув, прижалась к стенке, ругая себя на чём свет стоит. А потом, не глядя на соседей, закрыла окно и пошла учиться.

Но… ничего у меня не получилось.

И проблема была не только в том, что я снова и снова мысленно возвращалась к голу Малака и к взгляду, с которым он посмотрел на меня после. А в том, что я просто не могла продраться сквозь дурацкий текст в учебнике. Буквы, предложения, слова были вроде знакомыми, но всё вместе сливалось в невыносимый бред, от которого моментально начиналась мигрень да такая, что сдавливала глаза, делая их слабыми. Строчки плыли, а буквы прыгали, словно блохи. В какой-то момент мне действительно показалось, что несколько букв ожили. Отделившись от своих неподвижных соседей, они выкарабкались из плотных строк и помчались прочь со страницы, тихо, злорадно посмеиваясь и подначивая друг друга. Добравшись до края бумажной страницы, они по очереди начали соскакивать на пол так, словно прыгали с вышки в воду. Оказавшись внизу, радостно вскрикнули и шмыгнули под шкаф.

Обалдело пронаблюдав за собственной галлюцинацией, я дождалась, пока свободолюбивые буквы исчезнут под мебелью и потрясла больной головой, потом постучала ей же об стену, но добилась лишь усиления боли и белых пятен перед глазами. Фокусироваться становилось труднее с каждой минутой, а сконцентрироваться так вообще невозможно. Я ничего не понимала, раздражённо вздыхала, кусала губы и кончик карандаша, в какой-то момент поняв, что уже практически грызу его как собака кость.

Отбросила пожёванный карандаш со следами моих зубов, опять подумала о Дилане.

Прокручивая воспоминания в голове, как плёнку в старой видеокассете, наконец, пришла к выводу: он знал, что я в этот момент стояла возле окна. Знал, что опять за ним наблюдала. Потому что он повернулся к окну и нашёл мой взгляд ни секунды не колеблясь, без сомнения или случайности в движениях. Он посмотрел, потому что хотел этого. Хотел показать «я тебя вижу».

И от этого почему-то становилось отчаянно неловко, будто бы я подглядывала за ним в душе и была застукана за этим постыдным занятием. Хотя я вообще не подглядывала, а просто смотрела игру, и в душе у Дилана тоже не была. И никогда не буду!

С раздражением отбросив учебник и блокнот для пометок, пошла делать себе чай. Вернувшись через десять минут обратно с ароматной кружкой в руке, села писать письмо своему преподавателю. Я собиралась сказать, что не могу осилить его последнее задание составить пересказ на основе прочитанного и попросить что-нибудь полегче.

Быстро набросав письмо, я проверила сообщение на предмет возможных ошибок, убедилась в отсутствии таковых и в соответствии текста вежливо-деловому тону и нажала кнопку «Отправить».

Не ожидая скорого ответа, взяла кошачью игрушку в виде палочки с привязанной к ней искусственной пищащей мышкой и стала соблазнять кота. Последний, как всегда, нагло дрых на моей подушке, улыбаясь во сне.

– Эй, лежебока! – позвала я. – Не хочешь размяться?

Кот приоткрыл один глаз и лениво покосился в мою сторону. На морде так и читалось направление, по которому мне предлагали сходить и не мешать их пушистому величеству видеть не менее пушистые сны. На моей подушке, угу.

Только я собралась стащить несносную морду вниз, на покрывало, которым была застелена кровать, как характерный звук сообщил о новом письме.

Вернувшись к ноутбуку, я с удивлением прочитала: «Сегодня вы получите другой учебник. Обязательно прочитайте главы с первой по шестую. У вас неделя. В следующий понедельник ожидаю увидеть результат». И подпись «Д.М.». Я понятия не имела, с кем постоянно переписываюсь, но Стаут заверил, что если освою курс этого профессора, то смогу получить лучшее образование из всех доступных. Когда я спросила, почему получаю задания только от одного преподавателя, если в семестре должно изучаться как минимум пять предметов, получила ответ, что мой университет ещё не восстановился после взрыва. Многие преподаватели уволились и замены им пока не нашли.

– Возможно, смена учебника действительно решит проблему, – вздох разочарования вырвался из груди. В глубине души я надеялась, что он просто от меня откажется, сделав вывод о моей бесперспективной глупости.

Упав на кровать, устало уронила руки на колени. Моё приземление рядом окончательно разбудило котёнка. Он поднялся на тонкие лапки, пару раз лизнул редкую шерсть, подошёл ко мне и ткнулся носом в ладонь. Так он просил есть. Я старалась кормить его чаще, чем ела сама, каждые два-три часа. И каждый раз он набрасывался на еду так, словно боится, что больше не дадут.

– Ладно, мелочь, – я поднялась, перехватив пушистый бочонок поперёк пузика. – Пойдём есть. Мне тебя ещё к врачу доставить надо…

Недовес усатого мы с ним успешно побороли. Болячки во рту вылечили. Воспаление глаза тоже прошло. А вот опухоль на животе меня беспокоила.

На кухне я получила от Андрея кошачьи консервы, накормила пушистого из его персонального блюдца и вернулась в комнату. Через пять минут туда же пришагал котёнок, важно задрав хвост и смешно облизывая замаранную мордашку.

Подойдя, котёнок забрался на мои колени. Получилось у него это не сразу. Пару раз он смешно соскальзывал вниз, плюхаясь на попу. Но вновь поднимался и отправлялся штурмовать высоту, пока у него не получилось уцепиться за мои джинсы и по ним вскарабкаться к намеченной цели. После он удовлетворённо вздохнул и улёгся. Я рассеянно погладила пушистый загривок и вспомнила:

– Мы же с тобой так и не выбрали имя! – и потянулась к справочнику, открыв на последнем прочитанном месте. – Итак, – пробежалась пальцем, выискивая нужную строчку. – Данон? – кот поморщился, показав мелкие зубы. – Да, ты прав. Все решат, что я назвала тебя в честь йогурта. Дарг? – кот лениво потянулся, вытягивая вперёд лапы. – Согласна. Это имя для варяга, а ты у нас не блондин, – не разлепляя глаз, кот выпустил коготки, которые были острее игл, и запустил их в мою руку. – Ладно, ладно! Рыжики лучше блондинов! Демон? – мелкий приоткрыл один глаз и так осознанно посмотрел на меня, что я занервничала. Сильно занервничала, сама не понимая почему. Но сердцебиение участилось, стало душно, несмотря на открытое окно. – Тоже не подходит, – отвергла рассеянно. – Ты ведь не чёрной масти. Что там дальше? О, вот хорошее! Дюшес!

Кот пошевелил усами, чихнул, поднялся и сел, посмотрев на меня так, будто пытался сказать «только попробуй».

– Всё тебе не нравится, – проворчала я, к этому моменту уже сообразив, что пушистый и бывшеблохастый разумнее, чем кажется.

Мы добрались до буквы "К", я предложила рыжему имя Кеша, на которое он отреагировал, развернувшись ко мне попой и задрав хвост.

В дверь позвонили.

Я на звук не отреагировала, а вот пузатая мелочь неожиданно оживилась, сорвалась с места, прыгнула с кровати на стул, потом на стол, со стола на подоконник и уткнулась мордочкой в сетку, пытаясь разглядеть что-то на улице.

– Ну, и чего ты туда понёсся? – пробормотала я, перелистывая глянцевую страницу справочника, где на картинке рыжий кот, вытянувшись совсем как мелкий недавно, отдыхал на руках какой-то девушки. Лица было не видно, автор нарисовал героиню своей фантазии лишь до талии. К просмотру предлагались красивые ноги в чёрных туфельках на низком каблуке с закруглённым носком, красная юбка, похожая на школьную и изящные руки. Один палец украшало простенькое кольцо. – Всё равно парадный вход из этого окна не видно.