Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 78)
Из черной крепости, где Хорус устроил себе логово, в небо взмыла одинокая ракета и залила поле сражения дьявольским красноватым светом, словно возвещая о конце мира.
И предательский огонь вырвался из тысяч орудий.
Фулгрим с усмешкой смотрел на оцепеневшего Ферруса, когда войска его «союзников» открыли огонь по Гвардии Ворона и Саламандрам. Сотни Астартес погибли в первую же секунду, потом еще и еще, пока болтерная стрельба и ракетные залпы выкашивали в рядах обманутых лоялистов кровавые просеки. Взметнувшиеся в гуще отступающих взрывы испепеляли воинов и разрывали в клочья танки. Войска четырех прибывших Легионов безжалостно уничтожали лоялистов.
Онемев от ужаса, Феррус Манус видел, как огненная буря поглотила Коракса, а на том месте, где Вулкан, поняв, что происходит, едва не задохнулся от ярости, взметнулось гигантское грибовидное облако.
Как только начался обстрел остававшихся в долине лоялистов, отступавшие воины Воителя развернулись и принялись истреблять противников, задержавшихся поблизости. На роту ветеранов Железных Рук обрушились сотни Пожирателей Миров, Сынов Хоруса и Гвардейцев Смерти, и, хотя воины X Легиона продолжали самоотверженно сражаться, превосходящие силы врагов рано или поздно изрубят их на куски.
Феррус Манус повернулся к брату, и Фулгрим увидел на его лице отчаяние. Серебряные глаза казались безжизненными и потухшими. В одно мгновение лишиться почти завоеванной победы было нелегко, и возникшие при этом чувства, вероятно, были исключительными по силе. Фулгрим почти пожалел, что не может поменяться с братом местами, чтобы насладиться этим взрывом эмоций.
— Феррус, тебя ждет только неизбежное поражение и гибель, — сказал Фулгрим. — Хорус приговорил тебя к смерти, но ради нашей с тобой дружбы я согласен умолять его о пощаде. Но только в том случае, если ты бросишь оружие. Ты должен сдаться, Феррус. Иного выхода нет.
Феррус бросил последний взгляд на зрелище вероломной резни в долине, затем обернулся к Фулгриму. В сердце Ферруса вскипело бешенство, достойное первобытной ярости его родного мира.
— Может, и нет, предатель, меня страшит только бесчестье, — отрезал Феррус. — Преданные Императору воины не сдадутся тебе ни сейчас, ни в будущем. Тебе придется убить нас всех, до последнего солдата!
— Быть по сему.
Взмахнув огромным молотом, он бросился на Ферруса Мануса. Оружие примархов, выкованное в братстве, но сошедшееся в смертельном бою, выбросило колоссальный фонтан энергии, осветивший поле боя на сотни метров вокруг.
Примархи обменивались ударами с такой силой, что ее хватило бы сокрушить целую армию или раздробить горы. Они сражались, словно могущественные божества, решившие закончить свой спор в царстве смертных. Феррус Манус проводил молниеносные выпады Разящим Огнем, но каждый удар блокировался эбонитовой рукоятью молота, который раньше сопровождал его в бесчисленных кампаниях.
Фулгрим описывал Сокрушителем широкие дуги, и тяжелый клюв мог бы легко пробить даже броню титана. Оба воина сражались с той ненавистью, на которую способны только разделенные братья.
Сражаться с таким могущественным противником было огромной честью, и Фулгрим наслаждался каждым звоном меча и молота, каждой царапиной, рассекавшей его тело, каждым стоном боли, слетавшим с губ брата при столкновении с Сокрушителем. Они кружили среди звона мечей, криков отчаяния и оглушительного торжествующего рева дерущихся Астартес. Впрочем, морлоки Ферруса, за исключением последних отчаянных героев, были уже убиты.
Феррус срезал наплечник с доспехов Фулгрима и попытался с разворота нанести смертельный удар по корпусу. Фулгрим разгадал его намерение отвел пылающий кончик клинка рукоятью молота и тотчас ответил могучим ударом, метя в голову Ферруса.
Примарх Железных Рук качнулся от удара, упал на одно колено и, не обращая внимания на хлынувшую из ужасной раны кровь, провел еще один выпад. Огненное лезвие вонзилось в живот Фулгрима, раскололо доспехи и вспороло плоть. От неописуемой боли Фулгрим опрокинулся назад и выронил молот, пытаясь обеими руками остановить хлеставшую струю крови.
Оба примарха, стоя на коленях, смотрели друг на друга сквозь пелену боли и крови, и Фулгрима снова охватила печаль. Боль от раны и вид брата с разбитым черепом прорвали окошко в его разум. Это ощущение можно было сравнить лишь с порывом свежего горного ветра, прогнавшего удушливый туман, окутавший его так давно, что он уже привык к нему.
— Мой брат, — прошептал Фулгрим. — Мой друг.
— Ты уже давно лишился права называть меня другом, — бросил Феррус и, поднявшись на ноги, шагнул вперед с поднятым мечом, намереваясь нанести смертельный удар.
Фулгрим вскрикнул и бессознательно потянулся за мечом, а пылающий клинок уже описал дугу и устремился к его шее. Серебристая сталь лаэрского меча сверкнула в воздухе и преградила путь Разящему Огню. Но примарх Железных Рук продолжал давить, и раскаленный металл оказался в нескольких сантиметрах от лица Фулгрима.
— Нет! — вскричал Фулгрим. — Это неправильно!
Аметистовый наконечник рукояти лаэрского меча вспыхнул злобным огнем и сиреневым сиянием осветил лицо Ферруса Мануса. С острия лезвия соскользнули молнии, закружились струи сладковатого дыма, заглушившие звуки и затуманившие зрение. Фулгрим ощутил в себе присутствие чудовищной силы; ее потоки, ее необъяснимое содействие превосходили все вообразимые пределы.
Дьявольская сила укрепила руки Фулгрима, и он оттолкнул меч брата, почувствовав, как тот удивился неожиданному сопротивлению. С яростным воплем раненого зверя он вскочил на ноги и бросился на Ферруса Мануса, замахнувшись серебряным мечом. Клинок глубоко проник в нагрудник брата, и примарх Железных Рук снова с криком упал на колени. Светящееся лезвие, источая смертоносную энергию, проникло сквозь броню в его грудь, горячая кровь хлынула из раны, и Разящий Огонь выпал из руки задохнувшегося от боли Ферруса.
Вопль раздался в его голове, но Фулгриму показалось, что он разнесся по всему космосу, по всем временам и лишь эхо отдалось в его черепе. Он качнулся от настойчивости этой силы и едва не упал, как будто ноги и руки отказывались ему повиноваться.
Позабыв про былое изящество и ловкость, он неуверенно поднял серебряный меч над головой Ферруса Мануса для решающего удара. Неведомые энергетические потоки засверкали по всей длине клинка, перекинулись на его руки, распространились по всему телу.
Пурпурный огонь охватил Фулгрима целиком. Потрескивающие зигзаги молний касались его тела с нежностью возлюбленной, отыскивали открытые раны и покрывали их язычками пламени, словно стараясь проникнуть в самую плоть.
Фулгрим стоял над Феррусом Манусом, его грудь судорожно вздымалась, и все тело сотрясалось от настойчивости силы, пытавшейся им овладеть.
Фулгрим опустил взгляд на своего поверженного противника и в зеркалах глаз Ферруса увидел свое отражение.
В мгновение, растянувшееся на целую вечность, он понял, кем стал и в какое предательство позволил себя вовлечь. В это мгновение вечности он понял, что совершил непоправимую ошибку, взяв меч из храма лаэров, и попытался выбросить проклятое оружие, заманившее его на этот путь.
Рука все так же крепко сжимала меч, и, даже осознав свое падение, Фулгрим понимал, что зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Кроме этого, пришла уверенность, что его старания направлены к ложной цели.
Словно в замедленной съемке, Фулгрим увидел, как Феррус Манус тянется к упавшему мечу, как смыкаются его пальцы вокруг перевитой проволокой рукояти, как оружие реагирует на прикосновение своего создателя вспышками энергии.
Меч словно жил своей отдельной жизнью, но в таких предосторожностях не было необходимости: Фулгрим взмахнул оружием по собственной воле.
Серебряное лезвие устремилось к шее Ферруса Мануса, а Фулгрим ощутил первобытный восторг той сущности, которая, как он теперь знал, все время жила в его душе. В отчаянии он попытался отвести удар, но мускулы снова ему не подчинились.
Созданная в варпе сталь встретила железную плоть примарха, рассекла мышцы и кости Ферруса, испустив пронзительный вопль, откликнувшийся эхом в далеких царствах, неведомых ни одному смертному.
Из тела сына Императора вместе с кровью вырвался мощный луч энергии, и Фулгрим, ослепленный сиянием, отшатнулся и выронил серебряный меч. Он услышал завывания, словно налетел целый сонм призраков, звуки хлестали его, чьи-то ледяные руки касались его, и в голове одновременно зазвучали тысячи голосов.
Призрачные вихри подняли Фулгрима и завертели, они скручивали и дергали его, словно старую куклу, грозя разорвать на части. Фулгрим не возражал против такого возмездия, но в следующее мгновение почувствовал, что его кто-то защищает — та самая сущность, что направляла его руку с мечом, что сопутствовала ему со времен битвы за Лаэран, хотя он об этом даже не догадывался.
Вихри выпустили Фулгрима, бросив его на землю, и унеслись, пронзительно завывая от разочарования. Он тяжело упал, перевернулся на бок и стал судорожно вдыхать холодный воздух, слушая вернувшиеся звуки сражения. Вокруг опять раздавались крики отчаяния, взрывы и ритмичный рявк болтеров, неутомимо посылавших снаряд за снарядом. Эти звуки означали смерть.