Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 76)

Марий Вайросеан усилил свои доспехи зазубренными шипами, на которые для красоты повесил кожу погибших в «Ла Фениче». Воздействие «Маравильи» отразилось на нем не меньше, чем на Юлии. Его чудовищно увеличившиеся челюсти теперь были постоянно открыты и голосовые связки испускали протяжные вопли. Там, где раньше были уши, образовались похожие на жаберные щели, а ороговевшие веки не позволяли закрыть глаза.

Марий больше не расставался с музыкальным инструментом из оркестра Бекьи Кински, только добавил к нему дополнительные клапаны и рукоятки и теперь использовал в качестве акустического оружия. Он и его друзья извергли последовательность диссонирующих рулад, и десяток наступавших морлоков тотчас забились в конвульсиях, а Юлий, одобрительно крикнув, бросился навстречу Габриэлю Сантару, нацелив свой меч ему в шею.

Шок от увиденного чуть не стоил Габриэлю Сантару жизни. То, во что превратились вставшие перед ним Дети Императора, он не мог представить себе даже в ночных кошмарах. Те воины, с которыми ему уже довелось сразиться, были, безусловно, бесчестными мятежниками, но они хоть внешне остались похожими на Астартес. Эти же казались пугающими карикатурами на благородный идеал: ненормальные издерганные монстры, выставляющие свое уродство напоказ.

Гротескный монстр в силовых доспехах, покрытых окровавленными лоскутами кожи, с воплями потрясал в воздухе каким-то странным оружием и посылал убийственную звуковую волну, от которой воины превращались в разрозненные части доспехов, заполненные разжиженной плотью.

Сантар успел поднять энергетический кулак, чтобы отразить удар меча, нацеленный в его голову, и в этот момент узнал в искаженных чертах лицо Юлия Каэсорона. Воин превратился в безумного дервиша, он хохотал, прыгал и крутился вокруг Сантара, словно в пьяной пляске, и неистово размахивал оружием. Каэсорон нападал с энергетическим мечом, способным пробить любые доспехи, и Сантару пришлось поворачиваться со всей ловкостью, на которую он был способен, чтобы не пропустить ни одного удара. Но, как бы он ни старался, состязаться со змеиным проворством противника было ему не под силу.

Он поймал летящее лезвие пальцами энергетической перчатки, что вызвало оглушительный взрыв. Повернув запястье, Габриэль услышал, как лязгнул металл, и у Юлия над эфесом остался обломок всего в локоть длиной.

Руку обожгло жаром оплавленной перчатки, и Сантар застонал от боли. Он увидел, что Юлий лежит на спине, его нагрудник после взрыва вздулся пузырями, а лицо исчезло совсем, остались лишь обожженные мышцы и белеющие обломки костей.

Несмотря на боль в изувеченной руке, Сантар под шлемом усмехнулся и шагнул вперед, чтобы нанести последний удар ненавистному противнику. Он уже поднял ногу, зная, что терминаторский сапог способен легко сокрушить броню Астартес.

И в этот момент он понял, что Юлий кричит не от боли, а в пароксизме наслаждения.

Отвращение заставило его помедлить долю секунды, но Юлию только это и было надо. Подняв обломок узкого меча, еще искрящийся энергией, он вонзил его Сантару в пах.

Непереносимая боль огнем распространилась по всему телу. Юлий Каэсорон еще надавил на рукоять, и на темный песок упали капли расплавленной брони вперемешку с кровью Сантара. Лезвие пробило тазовую кость и уперлось в нагрудник, а Юлий вскочил на ноги и провернул обломок в ране.

Все тело Сантара содрогнулось в агонии, и никакие средства, впрыскиваемые системой доспехов, не могли даже уменьшить боль в распоротом теле. Габриэль попытался двинуться, но не смог, а Юлий, стоя рядом, смотрел ему прямо в лицо. Отсветы взрывов хорошо его освещали: кожу, полностью сорванную с лицевых мышц, влажно поблескивающие обломки костей.

Даже в грохоте битвы слова Юлия, произнесенные безгубым ртом, с ужасающей ясностью отпечатались в мыслях умирающего Сантара.

— Благодарю, — пробулькал он. — Это было восхитительно.

Поле боя на Истваане V стало местом резни невиданного размаха. Мятежники, отравленные ненавистью, вовлекли своих бывших братьев в конфликт, равного которому еще не было. Богоподобные примархи сражались на поверхности планеты, и следом за ними шагала смерть. Кровь героев и предателей смешалась и текла рекой, а в довершение ко всему темные адепты механикум сеяли хаос среди лоялистов при помощи древних технологий, украденных у Аурейской Технократии.

Каждая секунда в Ургалльской долине уносила сотни жизней, тень неизбежной смерти мрачной пеленой нависла над каждым участником битвы. Ряды мятежников еще сдерживали натиск, но под яростным напором лоялистов линия обороны все больше прогибалась. Но что-то удерживало ее от прорыва.

А потом появились они.

С небес огненными кометами посыпались бесчисленные десантные корабли, штурмкатера и транспортные суда. Прорвав завесу облачности, они приземлялись в зоне высадки лоялистов, на северном крае Ургалльской долины. Сотни «Громовых ястребов» и штурмкатеров, сверкая блестящими корпусами, с ревом устремились к поверхности. На Истваан спускались еще четыре Легиона, известные по всей Галактике своей отвагой и славными победами: Легион Альфа, Несущие Слово, Повелители Ночи и Железные Воины.

24

Братья с окровавленными руками

Феррус Манус крушил все вокруг своими серебряными кулаками, что одинаково легко пробивали и доспехи, и черепа. Ружье давно было разряжено, и запасные обоймы опустели, но примарху не требовалось оружия, чтобы представлять смертельную опасность для любого противника. Ни одно лезвие не могло его ранить, ни один снаряд не оставлял следов на доспехах, но каждое его экономно-плавное движение, каждый шаг заканчивались смертью очередного мятежника, а вслед за Феррусом шел боевой клин морлоков, настойчиво углубляясь в оборону противника.

Меч висел на бедре, тяжелый, как сама справедливость, но Феррус Манус не обнажал его. Это не оружие боя, а орудие казни. И предназначено только для предателя-брата.

В поисках Фулгрима Феррус неудержимо рвался вперед, оставляя за собой кровавую просеку в рядах мятежников. Пока судьба сражения не определена, он не вправе забывать о своем долге командующего, но Феррус страстно надеялся отыскать предателя, чтобы поставить точку в долгой истории их дружбы и короткой — вражды.

Со всех сторон его окружал огонь и дым. Бесконечные залпы орудий наполняли воздух пулями, снарядами и лазерными импульсами. Вопли оглушали, и запах крови терзал ноздри, сражению было не видно конца, и эта гибельная трясина засасывала тысячи и тысячи Астартес. Неугасающая ярость не могла заслонить от Ферруса ужасной трагедии, разыгрывающейся на Истваане V. Ничто уже не будет прежним после этой битвы, даже когда они одержат победу.

Это предательство навсегда запятнает честь Астартес независимо от исхода сражения.

С этого дня люди будут их бояться, и они будут правы.

Он услышал сзади торжествующие крики, но их смысл не сразу пробился в его разум через пелену гнева. Сокрушив могучим кулаком череп еще одного воина из Сынов Хоруса, Феррус обернулся, чтобы увидеть неисчислимую армаду, спускавшуюся с орбиты на поверхность.

— Братья мои! — ликующе крикнул Феррус Манус, узнавая знакомые эмблемы лояльных Легионов.

«Громовые ястребы» Легиона Альфа еще с ревом кружили над полем боя, а угольно-черные корабли Повелителей Ночи уже приземлялись, чтобы занять фланговые позиции вокруг армии Хоруса. Штурмкатера Несущих Слово опускались на огненных хвостах реверсивного хода, и золотые крылышки на лобовых плоскостях сверкали, отражая пламя битвы. Тяжелые транспорты Железных Воинов садились на дно Ургалльской долины и выпускали тысячи Астартес, которые тотчас принимались укреплять зону приземления бронированными баррикадами и заграждениями из колючей проволоки.

Десятки тысяч новых Астартес наводнили Ургалльскую долину, и силы лоялистов удвоились в один момент. Мощные отряды братских Легионов заполнили темную пустыню, их воины были готовы влить свежие силы в ход битвы, и Феррус в праведном ликовании вскинул вверх руку.

Вокс-приемник сразу же настойчиво запищал, но даже навскидку было понятно, что при виде такой боевой мощи ряды мятежников дрогнули. Опытный глаз Ферруса тотчас заметил, что изменники лишились присутствия духа и целые когорты в смятении оставляли позиции и отступали. Даже «Диес Ире» отступал, могучий титан струсил перед натиском превосходящих сил!

Феррус различил вдалеке фигуру Мортариона и понял, что тот уводит своих воинов под стены полуразрушенной крепости; и даже Ангрон утратил решимость, его окровавленные Пожиратели Миров, похожие на дикарей первобытного племени охотников за головами, подались назад. Но Дети Императора…

Клубы дыма перед ним разошлись, и Феррус нашел того, кого искал с момента, как его нога ступила на поверхность проклятой планеты.

Впереди, блистая золотом и пурпуром, показался Фулгрим.

Его брат-предатель собрал вокруг своих самых отъявленных головорезов и взмахами сверкающего серебряного клинка указывал им на черные стены. Над плечом у него виднелась эбонитовая рукоять, украшенная серебром и золотом. Феррус мрачно усмехнулся: его брат тоже понял, что сама судьба распорядилась устроить их поединок на разбитом плато Истваана V.

Отступники в безумно ярких доспехах окружили примарха Детей Императора, а по правую руку от него занял место настоящий монстр с кровавой обожженной заплатой вместо лица. Только сейчас, в самом конце, Фулгрим решил себя показать.