Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 75)

Могучий Вулкан уверенно шагал вперед сквозь ад болтерного огня, уничтожая противников взмахами меча или выстрелами из ружья, выкованного для него братом-примархом. Прямо у ног Вулкана взметнулся столб взрыва, окутав его убийственным пламенем. Шкура дракона взлетела в воздух над оплавленными доспехами, но Вулкан вышел из огня как ни в чем не бывало и продолжил разить противников, не отвешивая попусту ни одного удара.

Феррус Манус все дальше углублялся в ряды мятежников. Никакой опыт не мог подготовить их к сражению с примархом. Морлоки следовали за своим командиром и повелителем и каждым взмахом меча, каждым выстрелом прорубали в рядах предателей кровавую тропу.

К грохоту боя прибавился огонь противовоздушных батарей из древней крепости, встретивших тяжелые транспортные корабли верных Императору сил. Горящие суда при попытке приземлиться разрывались на части под ударами трассирующих снарядов и обращались в гигантские костры при попадании реактивных торпед. Но сотни транспортов опускались на поверхность Истваана V и доставляли тяжелое оборудование, артиллерию, танки и средства передвижения. Появлявшиеся из огромных люков боевые машины «Лэнд Рейдер» и «Хищник» поднимали густые клубы пыли, закрывавшие зону приземления. Целые отделения бронированных машин, перемалывая своими гусеницами скальный грунт, устремлялись к хребту, чтобы принять участие в наступлении.

«Смерчи» и армейские артиллерийские орудия выстроились в боевые порядки и открыли прицельный огонь по огневым позициям противника. Их голос добавился к оглушительной какофонии сражения. На столбах пламени опустились и более тяжелые перевозчики, выкатив из своих трюмов сверхтяжелые танки армии, чьи массивные орудия посылали огромные снаряды в блестящие стены крепости.

Тотальное наступление на позиции мятежников быстро превратилось в самое масштабное сражение всего Великого Крестового Похода. По всем свидетельствам, на пыльной равнине Истваана V сошлись в бою более шестидесяти тысяч Астартес, и стороннему наблюдателю было бы ясно, что эта битва должна была войти в анналы имперской истории как самое грандиозное из всех известных сражений.

Под натиском верноподданных сил линия обороны мятежников стала прогибаться, образуя широкую дугу, в самом центре которой бился Феррус Манус. «Хищники» Гвардии Ворона примарха Коракса с оглушительными воплями прорубались через правый фланг вражеской обороны, его бесстрашные штурмовики с воздуха обрушивались на врага, используя все возможности джамперов, и каждый свистящий взмах их когтей уничтожал противника. С левого фланга мятежников жгли Саламандры Вулкана, и каждый их шаг был отмечен фонтанами смертоносного пламени.

Но при общем успехе усилия атакующих не оставались без ответа. Могучий примарх Пожирателей Миров противостоял сотням верноподданных Астартес, пытавшихся выйти из зоны обстрела его отделений поддержки. Ангрон испускал рев, достойный первобытного бога войны, а его парные мечи обращали в кровавое месиво каждого, кто осмеливался подойти на расстояние удара. От рук Красного Ангела верные Императору воины гибли так же быстро, как гибли мятежники под натиском Коракса, Ферруса Мануса и Вулкана.

В противовес сокрушительной ярости Ангрона, примарх Гвардии Смерти Мортарион убивал с мрачной эффективностью, и каждый взмах его страшной боевой косы уносил жизни десятков верных Астартес. Его Гвардейцы Смерти сражались с угрюмым стоицизмом. Рядом с мятежными примархами не мог остаться в живых ни один верноподданный воин, и атакующий вал разбивался о них, словно прибой о прибрежные скалы.

Сыны Хоруса тоже сражались в рядах мятежников, являя ненависть, идущую от самого сердца. Вел лучших воинов Воителя Первый капитан Абаддон, и мало кто мог противостоять его неукротимой ярости. Он убивал с неослабевающей жестокостью, а рядом, привычным взглядом оценивая битву, меланхолично и небрежно сражался Хорус Аксиманд.

В центре линии мятежников с необычным для них бешенством бились Дети Императора — эти воины убивали своих бывших братьев, испуская дикие ликующие крики. Легион Фулгрима отражал одну атаку за другой, демонстрируя сверхъестественную жестокость и сбивающую с толку извращенность, но самого примарха Детей Императора не было видно. Дети Императора сражались без шлемов, странно кривляясь в разгаре опасных схваток, их глотки испускали ужасные вопли, а поверх причудливо раскрашенных доспехов «Марк IV» они набросили снятые человечьи кожи. Дети Императора взяли в бой неизвестное доселе оружие, поражающее раскатистыми залпами дисгармоничных звуков, от которых в рядах Железных Рук образовывались кровавые пробоины. Пристегнутые к доспехам трубы и громкоговорители усиливали пронзительные вибрации убийственной музыки, и от сокрушительных звуковых волн лопались даже доспехи и корпуса бронированных машин.

После того как в тылу верных Императору воинов приземлилось огромное множество тяжелой техники, разрывы снарядов все больше расстраивали ряды мятежников, и даже Ангрон и Мортарион вынуждены были отступить, чтобы выйти из-под артиллерийского обстрела. Феррус Манус по-прежнему рвался вперед, его Железные Руки, стремясь отомстить мятежникам, не ослабляли своих усилий и все глубже продвигались в самое сердце вражеской обороны.

Каждую минуту погибали сотни воинов, и нельзя было смотреть на это побоище без содрогания. Реки крови текли по Ургалльской долине, пробивая в темном песке глубокие борозды. Никогда еще на столь ограниченном пространстве, на рубеже длиной не более двадцати километров, не сосредоточивалось столько военных сил, что хватило бы на завоевание целой планетарной системы.

Эскадроны бронетехники пытались пробиться на передовую, но в плотном строю воинов не оставалось ни единой щели, и их командиры тщетно старались внести свою лепту в уничтожение мятежников. Наводчики «Лэнд Рейдеров» объединяли лазерные лучи в сверхмощные пучки и направляли их на стены крепости и колоссальную фигуру «Диес Ире».

Защитные поля титана отвечали мерцанием, и чудовищная машина, определив источник опасности, перенесла огонь с пехоты на боевую технику. Огнедышащие шары плазмы прошили ряды танков, и десятки машин взорвались от соприкосновения боезаряда с белым пламенем.

Битва продолжалась с неслыханным размахом, и ни одной стороне не удавалось закрепить преимущество. Мятежники хорошо подготовились и были надежно защищены, а верные Императору войска, благодаря численному преимуществу, уже пробили дорогу в центр обороны.

Астартес, когда-то торжественно поклявшиеся в верности друг другу, теперь убивали бывших братьев, не испытывая ничего, кроме лютой ненависти, и кровопролитие поражало своей жестокостью. Ни один Легион не мог добиться решающего успеха, любые тактические положения при таком раскладе становились бессмысленными, и обе армии терзали друг друга в кровавой сваре, грозящей уничтожить всех участников до последнего.

Юлий шел по полю сражения танцующей походкой, вид и звуки битвы вызывали в его теле спазмы физического наслаждения, бой доставлял жестокую радость. Его доспехи во многих местах были помяты и пробиты, но полученные раны доставляли ему только новую порцию восторга. Готовясь к битве, он перекрасил броню, покрыв доспехи самыми яркими красками, которых требовало недавно обновленное зрение.

Свое оружие он тоже изменил, и полные ужаса и отвращения возгласы врагов, сопровождавшие каждый его удар, еще больше обостряли чувства.

— Взгляните на меня и осознайте серость вашей жизни! — кричал он, разгоряченный резней.

Он давно сбросил свой шлем, чтобы полнее воспринимать хаос побоища, рев пламени, визг цепных мечей, перемалывающих плоть, взрывы и яркие траектории летящих снарядов.

В этой самой прекрасной из битв он жалел лишь о том, что рядом нет Фулгрима, но у Воителя в отношении примарха Детей Императора имелись свои планы. По восторженному лицу Юлия мелькнула тень озабоченности, и он с разворота нанес превосходный удар, обезглавивший воина Железных Рук в темных доспехах. Хорус и его планы! Есть ли в них место для наслаждения плодами победы? Силы и страсти, пробужденные «Маравильей», должны использоваться. Отрицать их — значит отрицать собственную натуру.

Юлий подхватил шлем с головой только что убитого им воина, вытряхнул останки и на мгновение замер, наслаждаясь запахом крови и плоти, обожженной лезвием энергетического меча.

— Когда-то мы были братьями, — с насмешливой торжественностью произнес он. — А теперь ты мертв!

Наклонившись, он поцеловал холодеющие губы мертвого воина, а потом со смехом подбросил голову вверх, где ее разнесли в клочья болтерные снаряды неутихающей перестрелки. Сзади донеслись раскаты буйного хохота и низкий рокот взрыва, и Юлий бросился на землю, пропуская над головой убийственную звуковую волну. Музыка загремела с сокрушительной силой, раздирая плоть, но Юлий только рассмеялся от удовольствия.

Он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы заметить группу тяжело ступавших терминаторов в блестящих доспехах, и хищно усмехнулся, увидев во главе отряда Габриэля Сантара со значком Первого капитана, светившим, словно маяк в ночи.

Акустический удар вырвал порядочный кусок почвы, и, словно извергающийся вулкан, в воздух взметнулся фонтан черного песка. Юлий, оглянувшись, увидел задрапированную в человечью кожу фигуру Мария и взревел от радости, видя друга живым и сражающимся.