Грэхем МакНилл – Фулгрим (страница 33)

— Возьми, к примеру, этого человека, — сказал Соломон. — Из его тела течет кровь Старой Земли, и, если бы не его объединение с чужаками, мы могли бы стать союзниками и вместе продолжать Крестовый Поход. Все эти убийства — бессмысленное уничтожение того, что могло бы быть, уничтожение братских уз, которые могли бы возникнуть между нами и этим народом. Но в борьбе за выживание неоднозначность исключается. Есть только правые и виноватые.

— И он сделал неправильный выбор?

— Неправильный выбор сделали его командиры, и потому он погиб.

— Так ты говоришь, что в неправильном выборе виноваты его командиры, а с этим человеком при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями?

Соломон покачал головой:

— Нет. Зло возможно только в том случае, если люди становятся безучастными наблюдателями и ничего не предпринимают. Мне неизвестно, как Диаспорекс пошел на союз с ксеносами, но, если бы достаточно много людей воспротивилось такому шагу, ничего бы не произошло. Они сами избрали свою судьбу, и я не раскаиваюсь, что убил их. Все воины, выполняющие приказы своих лидеров, обязаны разделять с ними ответственность.

— А я-то считал мыслителем капитана Вайросеана, — протянул Кафен.

— У меня тоже случаются такие моменты, — улыбнулся Соломон.

Не успел он договорить, как в наушниках шлема раздался голос:

— Капитан Деметр, посадочная площадка готова?

Соломон выпрямился, узнав голос примарха.

— Да, мой господин, — ответил он.

— Готовьтесь, я скоро к вам присоединюсь, — предупредил Фулгрим.

Корабли Диаспорекса, хоть и запертые между звездой Кароллис и объединенными имперскими флотилиями, еще не утратили воли к победе и, пока флагман еще функционировал, не собирались сдаваться.

Все больше и больше генераторов энергии взрывалось, расстрелянные прицельным огнем батарей, а охраняющие их корабли гибли и сгорали в короне звезды. Некоторые мелкие корабли проскакивали сквозь имперский кордон, хотя их боеспособность не имела решающего значения, но крупные боевые крейсера продолжали сражаться с неутихающей яростью.

«Гордость Императора» вела бой в полном соответствии с рекомендациями тактического руководства, и капитан Лемюэль Айзель, хоть и не отличался особыми талантами, отдавал приказы с методической точностью. Остальные корабли Детей Императора следовали его примеру в построении атак и уничтожали противника элегантными рассчитанными ударами.

В противоположность им, Железные Руки вели бой подобно волкам Медузы — быстрыми выпадами рвали врагов в клочья, что позволило им разрушить больше вражеских кораблей, чем Детям Императора.

«Огненная птица» неслась по сектору сражений, подобно самой прекрасной из птиц, оставляя за собой мерцающие следы срывавшихся с крыльев огней. Струи пламени из двигателей были подобны хвостам комет, и штурмкатер, казалось, играючи лавирует между летящими снарядами, расчерчивающими звездную корону яркими трассирующими следами.

Два крейсера Диаспорекса очень быстро сообразили, какую опасность несет изящное судно, изменили курс и двинулись наперехват. Паутина трассирующих следов и лазерных лучей опутала «Огненную птицу», и можно было подумать, что штурмкатер уже обречен. Корабль примарха отчаянно лавировал в огненном шторме, но пространства для маневра становилось все меньше, и разрывы снарядов вспыхивали все ближе.

Два крейсера Диаспорекса подошли почти вплотную для решающего, смертельного удара, но в этот момент их накрыла гигантская тень — это между кораблями прошла «Железная длань», выпустив с обоих бортов залпы десятков батарей. На таком небольшом расстоянии обстрел произвел катастрофические разрушения. Первый крейсер разорвало пополам цепью последовательных взрывов, вспоровших бронированный корпус, и разбитый корабль разлетелся на части, рассыпая фонтаны горящих обломков и шары пламени. Второй корабль прожил достаточно долго, чтобы нанести ответный удар по «Железной длани», уничтожив не одну сотню членов экипажа и нанеся флагманскому кораблю Ферруса Мануса значительный ущерб, но ответный залп превратил крейсер Диаспорекса в гигантский огненный шар.

«Огненная птица», избежав смертельной опасности, промчалась сквозь облако обломков и понеслась к кораблю-гибриду, где уже закрепился Соломон Деметр со своими воинами. Орудия противника отчаянно пытались остановить полет штурмкатера, как будто команда корабля предчувствовала свою ужасную судьбу, летящую к ним на огненных крыльях, но штурмкатер Фулгрима обладал прекрасной маневренностью, и ни один снаряд не задел его корпуса.

Хищной птицей, преследующей жертву, штурмкатер скользнул над отсеком капитанского мостика корабля-гибрида, выбросил якорные когти и крепко вцепился в обшивку верхней части судна. Ослепительные мелта-заряды прожгли корпус вражеского судна, выпустив из-под брони струи мгновенно замерзающего кислорода. Едва была пробита броня, как гибкое жало шлюзового шланга, спущенного из штурмкатера, пронзило внутреннюю обшивку и образовало герметичный переход, позволивший примарху Детей Императора приступить к кровавой бойне на борту флагмана Диаспорекса.

Юлий последовал за своим примархом и с грохотом спрыгнул на палубу вражеского корабля как раз в тот момент, когда Фулгрим обнажил сверкающий серебряный меч. Командир Детей Императора развернулся навстречу сотне или более вражеских солдат, как людей, так и передвигающихся на четырех конечностях странных существ, которые устремились на защиту судна. Сверкнул клинок, и сердце Юлия радостно затрепетало в предвкушении битвы, но Фулгрим легко отразил первые энергетические снаряды, послав их огненные стрелы в стены и потолок.

Из чрева «Огненной птицы» выскочил Ликаон, вслед за ним другие воины Юлия, и все они с благоговением смотрели, как их примарх, живое воплощение битвы, беспощадно разит врагов. При виде сражавшегося Фулгрима у Юлия всегда захватывало дух, а честь биться в одном строю с богоподобным созданием была для него превыше всего.

Фулгрим выхватил свой плазмаган, сработанный в кузницах Урала. Мощь этого оружия была сравнима с солнечным протуберанцем, и Фулгрим выпустил очередь. Ослепительный свет заполнил проход, отразился от его сверкающих серебряных стен, и вот уже доспехи, плоть и кровь противников растворяются в огненном аду.

Вопли агонии сменили воинственные крики.

— Рассредоточиться! Открыть огонь! — крикнул Фулгрим, но его воины не нуждались в приказах.

Рявкнули болтеры, и ряды защитников заметно поредели. Ответный огонь свалил с ног одного из бойцов Первой роты, но было уже слишком поздно. Из «Огненной птицы» выскакивало все больше Астартес, и свежие силы присоединялись к жестокой бойне.

— Капитан Деметр! — закричал Фулгрим в вокс, смеясь и ликуя от радости снова оказаться в бою. — Тебе известна моя позиция. Присоединяйся! Это будет славнейшая из битв!

Соломон вывел своих людей из гигантского зала, внешнюю переборку которого пробила десантная капсула, и быстро стал пробираться по кораблю, направляясь на соединение со своим примархом. До него доносилось приглушенное рявканье болтеров; воины Второй роты спешили вслед своему капитану. Защитники корабля старались предотвратить объединение сил вторжения, и повсюду Астартес встречали яростное сопротивление, но это не производило на них особого впечатления. Капсулы десанта при абордаже распределились на довольно большом расстоянии друг от друга, и защитники не могли противостоять всем отрядам сразу, не распыляя сил.

Воины Второй роты с боями прорывались сквозь заслоны противника, и чем больше Астартес присоединялось к отряду, направлявшемуся к капитанской рубке, тем стремительнее становилось их продвижение.

Соломон следил за голубыми огоньками на визоре шлема, означавшими местоположение Фулгрима и Юлия, и понимал, что они тоже устремятся к рубке. Как и при любом абордаже, главной задачей всегда было быстрое нанесение удара, закрепление на позиции, отражение контратаки. Соломон знал, что самым кровопролитным из всех десантных вылазок бывает бой за капитанский мостик космического корабля, поскольку этот сектор обычно охранялся сильнее прочих.

Благодаря слепой удаче или таланту Кафена к управлению десантной капсулой, группа Соломона высадилась настолько близко к капитанскому мостику, что миновала основные преграды, выставленные защитниками. Конечно, наперехват устремятся другие отряды врагов, но, учитывая силы во главе с примархом и Юлием, которые движутся в том же направлении, остановить атакующих уже невозможно.

Соломон замер на пересечении двух коридоров и в одном из них увидел еще одну группу Астартес в доспехах Второй роты.

До этого момента он даже не подозревал, насколько был расстроен невозможностью принять участие в финальной битве на Лаэране.

Если боги войны существовали на самом деле, сейчас они предоставляли ему исключительную возможность завоевать громкую славу. Соломон рассмеялся над этой мыслью и поблагодарил небесных покровителей шутливым кивком. Затем он подошел к углу и, пригнувшись, выглянул. В конце узкого коридора их ожидал очередной рубеж обороны. Около дюжины вражеских солдат удерживали баррикаду, выстроенную из белых стальных барьеров. За их спинами наверняка скрывались остальные защитники. На потолке перед баррикадой была укреплена турель с орудием, и через щель в стальном заграждении выглядывало дуло тяжелой пушки.